РЫЦАРЬ БЕЗ МЕЧА

Часть I. Эдвин
ГЛАВА 1. Книга о Дороге
ГЛАВА 2. Ключи
ГЛАВА 3. Аксиант
ГЛАВА 4. Бродячий театр
ГЛАВА 5. Эстуар
ГЛАВА 6. Тарина
ГЛАВА 7. Главная площадь
ГЛАВА 8. Серый Город
ГЛАВА 9. Бой
ГЛАВА 10. Фид
ГЛАВА 11. Тербек
ГЛАВА 12. Гайер
ГЛАВА 13. Адриан
ГЛАВА 14. Посвящение

 

Часть II. Дамир
ГЛАВА 1. Клятва Дамира
ГЛАВА 2. Отъезд
ГЛАВА 3. Дайта и Артисса
ГЛАВА 4. Шкатулка
ГЛАВА 5. Галь
ГЛАВА 6. «Салеста»
ГЛАВА 7. Буря
ГЛАВА 8. Встреча
ГЛАВА 9. Король
ГЛАВА 10. Л.А.
ГЛАВА 11. Приговор

 

Часть III. Рэграс
ГЛАВА 1. «Небесный колодец»
ГЛАВА 2. Выбор
ГЛАВА 3. Арест
ГЛАВА 4. Тюрьма
ГЛАВА 5. Письмо королевы Аиты
ГЛАВА 6. Морбед
ГЛАВА 7. Сон Гидеона
ГЛАВА 8. Перемены
ГЛАВА 9. Ларда
ГЛАВА 10. Дым и огонь
ГЛАВА 11. Спектакль
ГЛАВА 12. Замок Элиаты
ГЛАВА 13. Харт
ГЛАВА 14. Мариен
ГЛАВА 15. Месть
ГЛАВА 16. Начало Дороги

 

 

 

 

furgon

ГЛАВА 7. Сон Гидеона

Поздно вечером Рэграс вызвал Гидеона в свой кабинет. На столе лежала большая папка.

– Тут всё, что тебя интересует. Будешь уходить – закроешь дверь на ключ.

Гидеон взял у Рэграса ключ от кабинета и удивлённо произнёс:

– Но почему бы мне просто не забрать бумаги к себе, ваше величество?

– Это слишком важные бумаги, Гидеон. Шёлк в тайнике, так что не ищи его, не теряй время.

– Обещаю вам, дядя. Спокойной ночи!

– Приятного чтения, – кивнул Рэграс и вышел.

Гидеон с трепетом раскрыл папку.

– Письма Дабета!

Он достал первый лист, исписанный твёрдым, острым почерком.

«…Запомни, Рэграс: власть – это борьба. За неё надо бороться и тогда, когда ты ещё не достиг её, и тогда, когда ты уже на троне. В этом гайер поможет тебе лучше, чем что бы то ни было. Тебе достаточно будет удерживать власть над гайером, чтобы удерживать власть над страной. Гайер покажет и твою силу, и твою слабость. Если он выходит из-под контроля, это значит, что твоя воля слаба; а король со слабой волей – то же самое, что воин со слабыми руками. Это позор.

Но я знаю, что у тебя хватит воли и достоинства, чтобы владеть им, и хватит ума, чтобы правильно его применять, поэтому отдаю власть над ним тебе.

Больше всего на свете гайер ненавидит тех, кто служит Миру Неба. Я убеждён, что этого Мира не существует, и не раз задавался вопросом, почему люди, которые верят этой лжи, вызывают в гайере такую ненависть. Это происходит потому, что они не желают подчиняться истинной силе и истинной власти. Гайер беспощаден к своим врагам так же, как должен быть беспощаден король к подданным, нарушившим его волю. Приговор бунтовщикам должен быть один, Рэграс: смерть. Позорная, мучительная смерть.

Знай: тот, кто неугоден гайеру, неугоден и тебе. Если захочешь проверить кого-нибудь из своих слуг, попроси его прикоснуться к гайеру. Вспышка будет означать ярость; людей, от прикосновения которых гайер вспыхивает, уничтожай как врагов, даже если они кажутся безобидными…»

– А дядя оставил в живых Диаманту и Эдвина… Хотя это объяснимо, – вспомнил Гидеон и задумался. – Интересно, а будь я на месте дяди, хватило бы у меня духу убить человека только за то, что гайер вспыхнул от его прикосновения? Не слишком ли Дабет категоричен? Можно ли считать гнев гайера поводом для казни?

Он отложил прочитанный лист и взял следующий.

«…Чтобы использовать гайер, ты должен действовать холодно и решительно, без малейших сомнений в своей правоте. Тогда тебе не будет равных.

Но хочу призвать тебя к благоразумию. Тщательно взвешивай свои поступки, чтобы потом не отказываться от необдуманных и поспешных решений. Если ты поступишь вопреки воле гайера, он может выйти из-под твоей власти. Не допускай этого! Во-первых, потому, что гайер никогда не ошибается, а во-вторых, потому, что сопротивляться ему несравнимо тяжелее, чем им повелевать.

Гайер не прощает предательства и слабости. Если ты единожды предашь его, он начнёт презирать тебя, и ты сможешь вновь овладеть им только ценой огромных жертв; но даже после этого твоя власть над ним может исчезнуть при малейшей ошибке, исчезнуть уже навсегда. Поэтому будь внимателен и не забывай, чему я тебя учил…»

Какое-то время Гидеон сидел неподвижно, затем горестно вздохнул и продолжил знакомство с папкой. Раскрыл объёмный труд «Гайер в военном искусстве» и углубился в чтение. Часы пробили полночь.

В час он закончил и, зевая, взял следующую рукопись, «Гайер как орудие наказания». На первой же странице с него слетел сон.

«…Если ты используешь гайер при допросах, то узнаешь всё, что хочешь, даже от самого несговорчивого пленника. И воочию увидишь, что такое власть.

Власть должна быть крепкой, как металл; нет человека, который, попав в оковы из гайера и ощутив боль, не попытался бы вырваться; нет человека, который смог бы вырваться из этих оков. Такой же должна быть и твоя власть: твёрдой и несгибаемой.

Власть должна уметь не только награждать и казнить; она должна уметь подчинять себе. Гайер знает, как покорять людей. Будь уверен, Рэграс: каждый, кто побывает в его оковах и останется в живых, станет твоим верным слугой. Никакие другие наказания не смогут усмирить человека так, как гайер. Эта боль не забывается, она возвращается в течение всей жизни, она становится частью натуры, как и страх и благоговение перед властью…»

– Ну, это не всегда работает, – пробормотал Гидеон, вспомнив Эдвина. – Видимо, некоторых даже гайер не в состоянии исправить… А дальше? – Гидеон принялся листать рукопись. – «Как вести допрос»…

Он прочитал две страницы, отложил папку, встал и подошёл к окну. В небе блестели холодные зимние звёзды. Когда-то он сам мечтал о власти над гайером, но сейчас желание соприкасаться с этим металлом напрочь у него пропало.

Решив побыстрее покончить с этой темой, Гидеон сел за стол и дочитал до конца. Закрыл папку и задумался. Было ясно, что однажды потерявший власть над гайером ходит по лезвию ножа. Было ясно, что Лунная Королева отдала в залог гайеру что-то очень дорогое для неё и для Рэграса. Отдала то, что они оба страшно боятся потерять. Что это могло быть? Ответ напрашивался только один: их любовь и верность друг другу. Гидеон в сердцах наградил дядю и Королеву весьма нелестными эпитетами – конечно, мысленно – и решил внимательно наблюдать за Морбедом. Успокоившись на этом, погасил свечи, вышел из кабинета и запер его на ключ.

Стояла глубокая ночь, в дворцовом коридоре было пусто и тихо. И вдруг в этой тишине Гидеон услышал какой-то шорох. Он бросил взгляд в конец коридора. Там, в темноте, за тяжёлой портьерой, кто-то прятался – он мельком увидел силуэт.

Решив на всякий случай вооружиться, Гидеон вернулся и снова открыл кабинет короля. На стене висела большая коллекция мечей и кинжалов. Гидеон снял длинный, тонкий кинжал, осторожно вышел и запер двери.

Но теперь в коридоре всё было спокойно. Перед тем, как пройти мимо портьеры, Гидеон на всякий случай обнажил клинок, остановился, прислушался – но за портьерой никого не оказалось. Следующий коридор и лестница тоже были пусты.

Гидеон прислонился к стене, ощущая необъяснимый страх. Наконец почти бегом вернулся к себе и запер двери.

Когда он оказался в своих покоях, ощущение опасности прошло. Гидеон почувствовал, что сейчас упадёт от усталости, и приказал Шардену немедленно приготовить постель.

Ему снились неясные сны, впечатления от только что прочитанного – Дабет, гайер, сцены старинных битв… Но вдруг эти невнятные, спутанные видения перекрыл другой сон.

Гидеон увидел ночной королевский кабинет, в котором только что был. Увидел ясно, как будто находился там. Было тихо. Вдруг за стеной послышался странный шум. Гидеон решил не выдавать своего присутствия и спрятался за оконную портьеру.

Раздался щелчок, и высокое зеркало на стене медленно отъехало в сторону, открыв потайной ход. Оттуда появился Морбед. Он сбросил плащ, снял перчатки и принялся тщательно осматривать стены кабинета, простукивая их. Наконец в его перстне мелькнул тусклый свет. Морбед прошептал:

– Здесь.

Он прикоснулся к стене кончиками своих тонких, длинных пальцев и стал осторожно нажимать на каждый камень. Это продолжалось долго, минут десять.

– Вот! – наконец торжествующе произнёс он, обнаружив потайную кнопку. Нажал, и в стене открылся тайник, где лежал шёлк.

Морбед вытащил его, разложил на полу, расправил и собрался прикоснуться к перстню, когда Гидеон вышел из своего укрытия и холодно спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Морбед бросил на него взгляд, полный ярости, и щёлкнул по перстню. Гидеона отбросило назад, он ударился затылком о стену – и проснулся.

Он сел в кровати, чувствуя себя совершенно разбитым. Затылок болел, как после настоящего удара. Отдышавшись и немного успокоившись, он встал, поспешно оделся, прицепил к поясу кинжал и направился в королевский кабинет.

В коридоре было тихо. Подойдя к дверям, Гидеон прислушался. В кабинете тоже стояла тишина. Наконец он отпер двери и решительно распахнул их.

Кабинет был пуст. Все вещи лежали на своих местах. Но Гидеона не оставляло ощущение, что после него здесь кто-то побывал.

Он решил проверить тайник. Подошёл к тому месту, где тайник находился во сне, и стал искать механизм. Он помнил сон очень ярко, помнил даже движение руки Морбеда, когда тот нажимал на кнопку. На поиски ушло совсем немного времени: вскоре Гидеон нащупал между камнями небольшое углубление. Нажал, и тайник открылся.

Шёлк был на месте. Гидеон некоторое время нерешительно смотрел на него. Протянул руку, чтобы его достать, но в последний момент передумал и не стал его трогать. Закрыл тайник и в недоумении прислонился к стене.

 

Наступило утро. Было ещё темно, в небе блестели колючие звёзды, когда Гидеон пришёл в фехтовальный зал. Король был не в духе.

– Как ты узнал про тайник?

Взглянув в его глаза, Гидеон поёжился. Он вернул дяде ключ, кинжал и рассказал свой сон.

– Я только что смотрел шёлк, – ответил Рэграс сухо. – Кстати, он лежал в тайнике точно в том положении, в каком я его оставил вчера вечером. После меня к нему никто не прикасался. Ночью в кабинете был только ты. Трижды. Морбеда не было. Как ты узнал про тайник?

– Он мне приснился, дядя! Приснился! Пожалуйста, поверьте мне! Я уверен, что Морбед был в вашем кабинете и что-то сделал с шёлком! Только не знаю, как он сумел это скрыть.

– Его там не было.

– Я видел его в коридоре! Он прятался за портьерой!

– Я смотрел. За портьерой никого не было. Твоё счастье, что ты не тронул шёлк. К бою!

– Дядя, я вижу, что вы мне не верите, но я говорю правду! Я хочу защитить вас! Я предан вам как никто!

– К бою!

– Ваше величество! Вам угрожает опасность!

– Хватит разговоров. К бою!

– Морбед…

– Довольно, Гидеон! – рассердился Рэграс и добавил уже спокойно: – Сделаешь ещё что-нибудь против моей воли – и ты больше не Гарер.

Не медля ни секунды, Рэграс нанёс удар. Гидеон отбил его.

– Вы не верите, но я докажу вам!

Рэграс молча ударил снова. Гидеон не успел отразить приём, которому Рэграс учил его уже третий день, и клинок короля коснулся его бока.

– Плохо. Ты медленно реагируешь.

Гидеон откинул со лба волосы.

– Дядя, даю вам слово, что к тайнику больше не подойду и никому о нём не скажу!

– Преданность доказывают не словами, а делами.

Гидеон побледнел от обиды, но промолчал. Рэграс опять коснулся его мечом.

– Когда отбиваешь такой удар, бей ниже и сильнее, и не отводи локоть в сторону! Ещё раз.

– Ну почему вы мне не верите?! – воскликнул Гидеон – и опять пропустил удар.

– Никуда не годится. Ты должен держать себя в руках и спокойно вести бой, что бы противник ни говорил. Ещё.

На этот раз Гидеон напал первым.

– Я не верю, тебе, Гидеон, – резко сказал Рэграс, отбивая очередной удар, – потому что ты не умеешь держать слово! Вчера ты обещал мне не искать тайник, не трогать шёлк – и солгал! А сейчас сочиняешь какую-то чушь про сны. Ты просто трус! Когда Тербек предал меня, ты тоже струсил, а потом лгал мне в лицо, чтобы оправдаться, хотя прекрасно понимал, что виноват!

– Я не лгал вам! Возможно, я ошибся! Но не лгал! И сейчас не лгу!!

– Лжёшь! И ведёшь себя как лжец! Стоило доверить тебе ключ – ты отправился к Фригитте. Стоило пустить тебя в кабинет – ты полез искать тайник! И после очередного проступка всегда клянёшься в честности и верности!

Гидеон в ярости сделал выпад и кончиком клинка достал короля.

– Уже лучше, – одобрительно кивнул тот. – Гидеон, я хотел бы верить, что ты действительно предан мне. Но трусость и ложь – пятна, которые очень трудно смыть. Ещё что-нибудь выкинешь – пеняй на себя.

– Как вам будет угодно, ваше величество, – ответил Гидеон, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри у него бушевал гнев.

Он покинул фехтовальный зал в самом дурном расположении духа и отправился искать Морбеда, но во дворце его не оказалось.

С Морбедом они встретились только за ужином. Гидеону едва удавалось скрывать свою ярость. Он натянуто улыбался и старался поддерживать непринуждённый разговор, но Морбед, в отличие от него, находился в превосходном настроении и в этот вечер был на высоте.

Атмосфера накалилась до предела, когда Гидеон в ответ на реплику Королевы процитировал старинное изречение:

– «Внешние знаки приязни не означают преданности сердца; глазами не увидеть того, что скрыто за завесой вежливости».

– «За завесой учтивости», – поправил Морбед. – Люблю древних философов. У них отличный слог.

– «Мелкий человек видит мелкое, – надменно парировал Гидеон. – А человек благородный не замечает промахов других».

Морбед бросил на него испепеляющий взгляд. Рэграс, наблюдавший за ними, заметил:

– Морбед прав. Надо быть точным.

– Благодарю вас, ваше величество, – отозвался Морбед. – Должен отметить, что умение быть прямым, открытым и при этом оставаться безупречно учтивым – редкое искусство. Оно не перестаёт меня восхищать.

Морбед повторил слова, которые ему сказал Гидеон при первой встрече, и даже передразнил его интонацию. Рэграс усмехнулся. Гидеон опустил глаза и замолчал.

Когда ужин закончился, Морбед подошёл к Гидеону и огорчённо заметил:

– Мне показалось, что дядя сегодня не в духе. Не знаешь, что случилось?

– Не знаю. Сам удивляюсь, что могло произойти. Должно быть, пустяк. Не стоит обращать внимание.

– Да, я вижу, что с Рэграсом не так-то просто ладить. Теперь мне ясно, откуда берутся слухи, что у него тяжёлый характер…

– Я уже говорил тебе, что при дворе такие разговоры по меньшей мере бестактны!

– Да, прости, – покорно откликнулся Морбед. – Никак не могу избавиться от привычки действовать честно и говорить прямо… Ну что же, пойду. Сегодняшний день утомил меня. До завтра, Гидеон. Доброй ночи. Спокойного сна, – добавил он с дружеской заботой в голосе и ушёл.

Гидеон до боли сжал пальцы и выругался сквозь зубы. Попрощался со всеми и тоже направился к себе, но обида не подпускала сон. Он сел за стол, достал томик стихов и попробовал почитать, но все мысли крутились вокруг Морбеда.

Гидеон подошёл к окну. Над заснеженным дворцовым садом блестела яркая зимняя Луна.

– Ваше величество! – прошептал Гидеон. – Мне нужна ваша помощь! Мне нужно поговорить с вами!

Луна засияла ярче, и её сияющий луч погладил Гидеона по щеке, словно пальцы Королевы.

– Я сейчас же зайду к вам, ваше величество! – кивнул обрадованный Гидеон и поклонился.

Через несколько минут он вошёл в покои Королевы. Она ждала его в комнате со стенами, обитыми молочно-белым шёлком, с изящной буковой мебелью. Королева была в светло-сером атласном платье. На её шее блестело колье из белого жемчуга. Гидеон поцеловал ей руку.

– Что случилось, мальчик мой?

– Даже не знаю, с чего начать, ваше величество… Дяде угрожает опасность, которую он упорно не желает замечать!

Королева встревожилась.

– Расскажи мне.

Гидеон подробно описал ей события последних дней, стараясь не произносить грубостей в адрес Морбеда. Она слушала с неподдельным беспокойством.

– То есть ты… Ты считаешь, что Морбед трогал шёлк?

– Да, ваше величество! Морбед только что ясно дал мне это понять! Только не понимаю, почему шёлк этого не показал! Дядя ведь его смотрел…

– Гидеон, – улыбнулась Королева, – это был всего-навсего сон.

– Да нет же, ваше величество! Это был не просто сон! Простите мою резкость, но… Почему мне никто не верит?! Я всегда думал, что дядя доверяет мне – а выяснилось, что его доверие рушится от малейшего прикосновения…

Королева тепло посмотрела на него.

– Я тебе верю, Гидеон. Ты можешь больше не волноваться. Я всё устрою. Думаю, будет лучше всего, если Морбед уедет отсюда.

– Я полностью согласен с вами, ваше величество! Но дядя?!

– Не распаляй себя, мой мальчик. Потуши свой гнев.

Гидеон обиженно замолчал, глядя в окно. Потом спросил:

– Ваше величество, а может, Морбед наложил на шёлк заклятье, чтобы дядя не узнал, что он вытворяет? Я понимаю, что это почти невозможно, но всё-таки?

Королева рассмеялась.

– Нет, милый, такого не может быть.

– Я чувствую, ваше величество, что здесь что-то не так, – настойчиво повторил Гидеон. – Морбед что-то сделал с шёлком.

– Это невозможно, дорогой. Не тревожься об этом. Иди спать.

Через четверть часа после его ухода Гидеона к Лунной Королеве пришёл Морбед. Он поклонился и произнёс:

– Я с детства восхищался вашей красотой, ваше величество, но не мог даже вообразить, что вы настолько прекрасны!

– Спасибо, милый, – улыбнулась Королева. – Я очень рада, что ты зашёл ко мне. Отчего не заходил раньше?

– Не знаю, ваше величество… Я приехал сюда в сомнениях. Не знал, как меня примет дядя…

– Мой мальчик, тебе выпала такая тяжёлая судьба… Когда я думаю о тебе, моим сердцем овладевает печаль. Ты вырос, не зная ни отца, ни матери… Я очень рада, что ты приехал. Нет ничего хуже, чем непрощённые обиды.

– Ваше величество! Вы первая в этом Мире, кто говорит со мной с теплом и сочувствием! Ко мне все относятся подозрительно.

– Тебе это кажется, милый.

– Нет, ваше величество. Вы и сами видели, с какой ненавистью на меня смотрел Гидеон. И дядя резок со мной…

– Сегодня он был к тебе благосклонен.

Морбед покачал головой.

– Да… Это вселяет в меня надежду. Но пока я чувствую себя чужим здесь. Вижу любезные улыбки, а когда поворачиваюсь к собеседнику спиной, ощущаю его неприязненный взгляд.

– Милый, за что нам не любить тебя? У нас нет на это причин.

– За прошлое. За моих родителей. За отца, которого пришлось убить. За мою мать, которая ненавидела дядю до последнего часа! А вместе с родителями был уничтожен и я.

– Зачем ты так говоришь, мой мальчик?! Ты молод и красив, у тебя всё впереди!

– Может быть, ваше величество. Может быть… Я был бы рад, если бы ваши слова оказались правдой. Я пришёл поговорить с вами…

– О чём, дорогой?

– Хочу спросить у вас, насколько велики шансы, что меня по-настоящему примут здесь, при дворе? Ведь Эстуар так и не стал мне родным… Я начал путешествовать, побывал во многих местах, и в светлых, и в тёмных, но нигде не нашёл покоя и радости. В итоге решил, что напрасно избегаю общения с дядей…

– Ты правильно решил.

– Скажите, а как ко мне относится дядя? Не смотрит ли он на меня с ненавистью, которую питал к своему брату, моему отцу?

– Морбед, дорогой, – вздохнула Королева, – Рэграс не из тех, кто ненавидит без причины – и не из тех, кто без причины осыпает милостями. Сейчас он присматривается к тебе. Пока ты ещё никак себя не проявил. Мнение Рэграса о тебе – чистый лист. Пойми, что писать на этом листе хорошее или дурное будет не он, а ты сам.

– Спасибо. Вы обнадёжили меня, ваше величество.

– А теперь я задам тебе вопрос, Морбед, – Королева сделала паузу.

– Я весь внимание, ваше величество!

– Скажи мне, только честно, а как ты относишься к Рэграсу?

Морбед задумался.

– Нет ли у тебя неприязни к дяде? – продолжала Королева. – Тебе выпала непростая судьба, и я не удивлюсь и не стану осуждать тебя, если ты питаешь к нему не самые добрые чувства. Поэтому будь со мной честен.

– Во мне нет неприязни к дяде, – наконец ответил Морбед. – Нет. Но… Я не могу смотреть на него без трепета. Признаться, я побаиваюсь его.

– Отчего же, дорогой? – Королева холодновато улыбнулась. – Чем он тебя так напугал?

Морбед опустил голову.

– Ты можешь говорить мне всё, – добавила она. – Я пойму тебя и не буду осуждать.

– Ваше величество… Когда я приехал сюда и увидел дядю, я… Меня бросило в дрожь. Я взглянул на его руки – и представил в этих руках меч, который лишил жизни моего отца… Это была не злость, нет. И не желание мести. Это был трепет. Как если бы я взял в руки сам клинок – понимая, что этот холодный металл был последним, что почувствовал в жизни мой отец…

Королева погладила Морбеда по руке.

– Я понимаю тебя, бедный мальчик. Я понимаю, как тебе тяжело. Ты просил моего совета… Я не вправе советовать. Но скажу, что единственное препятствие, которое стоит между тобой и дядей, между тобой и всеми нами – это ты сам. Я прекрасно понимаю твои чувства к Рэграсу. И боюсь, что тебе суждено всегда носить их в себе. Подумай, Морбед. Если ты не сможешь преодолеть эту стену обиды, тебе лучше уехать отсюда. Только не сочти, что я тебя гоню, напротив! Мы все любим тебя.

– Спасибо вам, ваше величество! Спасибо! Рядом с вами моё сердце оттаяло, я почувствовал, что я не один – впервые за столько лет!

– Знай, мой милый, что я всегда готова помочь тебе.

– Благодарю вас, ваше величество! Что ж, я не смею больше отнимать у вас драгоценное время. Я пойду.

– Заходи ко мне почаще. Ты мне нравишься.

– А я… я не смогу подобрать слова, чтобы описать, как восхищён вашей красотой и вашим добрым сердцем, – Морбед с чувством поцеловал Королеве руку, поклонился и вышел.

 

В дворцовые окна светило полуденное солнце. Дэрис играл серебряными колокольчиками, поглядывая на Королеву и весело смеясь, когда в детскую вошёл Рэграс. Его тёмно-зелёный колет был по-домашнему расстёгнут, открывая белую рубашку. Дэрис прекратил игру и внимательно посмотрел на отца.

– Здравствуй, – улыбнулась Королева, встала и поцеловала мужа.

– Всё хорошо?

– Всё хорошо, – томно вздохнула она, глядя на профиль Дэриса в золотом солнечном свете. – Я счастлива. А вчера ко мне заходили Гидеон и Морбед…

– И что же?

– Гидеон обеспокоен, что попал в твою немилость.

– И, конечно, немедленно прибежал к тебе жаловаться.

– Ты действительно был резок с ним!

– Гидеона мало пороли в детстве. Я всего лишь делаю то, чего не сделал Аксиант.

– А Морбед спрашивал, как ему быть, не питаем ли мы к нему вражды.

– Вот как? Узнаю манеру Картара. Как же они всё-таки похожи… Раз Морбед заговорил об этом, значит, хотел узнать вовсе не это. Даже в бреду не могу представить, чтобы Картар сказал что-нибудь честно и прямо.

Рэграс потрогал подвеску с колокольчиками. Они мелодично зазвенели. Королева некоторое время задумчиво наблюдала, как зелёный камень в его перстне блестит на солнце. Потом сказала со вздохом:

– Морбед… Мне его жаль, он много страдал. Отталкивать его жестоко… Но лучше бы он уехал. У меня до сих пор не выходит из головы сон, о котором вчера рассказал Гидеон.

Рэграс недовольно поморщился.

– У Гидеона очень чувствительные нервы и очень богатая фантазия. Но шёлк не показывает сны. Гидеону приснился кошмар – это правда. Впрочем, он легко мог это разыграть.

– Но…

– Шёлк в полном порядке. Не беспокойся. Я слежу за Морбедом. Пока он не делал ровным счётом ничего предосудительного. В отличие от Гидеона, который лжёт на каждом шагу! Если он не исправится, я лишу его силы.

– Рэграс, это жестоко!

– Жестоко? Напротив. Если Гидеона не остановить, из него выйдет второй Картар. Подлость, предательство и трусость всегда начинаются с лжи.

– Возможно, Морбед провоцирует его…

– Гидеон и до приезда Морбеда безобразно себя вёл.

– Но, может, всё-таки будет лучше, если Морбед уедет?

– Мне непонятно, что все так переполошились вокруг Морбеда. Какая разница, уедет он или останется?

– А что, если он в самом деле хочет тебе отомстить?

Глаза Рэграса наполнились иронией.

– Меня не интересуют чужие желания и мысли. Меня интересуют поступки. Факты. А пока я не вижу фактов. Одни пустые страхи, чувства, сны, предположения, опасения… Это просто смешно.

Королева вздохнула.

– Пожалуй, ты прав… Да и прогнать Морбеда сейчас, пожалуй, будет несправедливо… Но если он останется, нам всем нужно отнестись к нему с любовью. Тогда его сердце оттает.

– Не стоит обращать на Морбеда с Гидеоном слишком много внимания. Они оба ещё мальчишки.

 

Читать дальше »

 

vinietka