РЫЦАРЬ БЕЗ МЕЧА

Часть I. Эдвин
ГЛАВА 1. Книга о Дороге
ГЛАВА 2. Ключи
ГЛАВА 3. Аксиант
ГЛАВА 4. Бродячий театр
ГЛАВА 5. Эстуар
ГЛАВА 6. Тарина
ГЛАВА 7. Главная площадь
ГЛАВА 8. Серый Город
ГЛАВА 9. Бой
ГЛАВА 10. Фид
ГЛАВА 11. Тербек
ГЛАВА 12. Гайер
ГЛАВА 13. Адриан
ГЛАВА 14. Посвящение

 

Часть II. Дамир
ГЛАВА 1. Клятва Дамира
ГЛАВА 2. Отъезд
ГЛАВА 3. Дайта и Артисса
ГЛАВА 4. Шкатулка
ГЛАВА 5. Галь
ГЛАВА 6. «Салеста»
ГЛАВА 7. Буря
ГЛАВА 8. Встреча
ГЛАВА 9. Король
ГЛАВА 10. Л.А.
ГЛАВА 11. Приговор

 

Часть III. Рэграс
ГЛАВА 1. «Небесный колодец»
ГЛАВА 2. Выбор
ГЛАВА 3. Арест
ГЛАВА 4. Тюрьма
ГЛАВА 5. Письмо королевы Аиты
ГЛАВА 6. Морбед
ГЛАВА 7. Сон Гидеона
ГЛАВА 8. Перемены
ГЛАВА 9. Ларда
ГЛАВА 10. Дым и огонь
ГЛАВА 11. Спектакль
ГЛАВА 12. Замок Элиаты
ГЛАВА 13. Харт
ГЛАВА 14. Мариен
ГЛАВА 15. Месть
ГЛАВА 16. Начало Дороги

 

 

 

 

furgon

ГЛАВА 6. Морбед

С тех пор, как Амма и Дамир узнали, что Эдвин в тюрьме, они совершенно потеряли покой. Оба заметно поседели. Им самим стал казаться тюрьмой и прекрасный Лианур, и их собственный дом. Амма подолгу просиживала в саду на скамье под тенистыми деревьями и плакала, а Дамир брался то за одно, то за другое дело, но во всех его движениях сквозило напряжённое ощущение несвободы, как у зверя в клетке.

День был сумрачный. Небо затянуло, ветер шумел в высоких кронах. Амма стояла у окна, глядя на сад, а Дамир молча вырезал из дерева фигурку.

– Уже полтора месяца с тех пор, как Аита получила от Рэграса отказ, – наконец произнесла Амма. – Что делать?

– Аксиант извещён. Что же ещё можно сделать? В Мире Арз время идёт иначе… Надеюсь, что Аксиант поторопится.

Дамир постоянно вспоминал время, которое ему пришлось провести в таринской тюрьме, и с болью думал, что если Эдвина поместили в подобные условия, то семь лет ему не выдержать.

Помолчав, он добавил:

– Если в ближайшее время Аксиант не приедет, я обращусь к Аите.

– Зачем?

– Попрошу её написать Рэграсу, чтобы он выслал Эдвина сюда в обмен на меня. Вернусь в тюрьму. Меня казнят, зато он будет в безопасности.

– Дамир! Что ты…

– Обвинение, которое предъявили Эдвину – пустые отговорки, на самом деле он расплачивается за меня. Но такой ценой мне не нужна ни жизнь, ни свобода.

Амма хотела что-то сказать, но зазвонил дверной колокольчик. В комнату заглянула служанка.

– Его высочество Аксиант Гарер.

– Слава Небу! – воскликнула Амма.

Аксиант прошёл в гостиную. Его замшевые сапоги были покрыты пылью после долгой скачки верхом.

– Что произошло?

Амма молча протянула ему письмо Мариена. Он читал и всё больше хмурился.

– Я предупреждал Эдвина, что заниматься книгой небезопасно. Он знал, что по закону за книгу полагается тюрьма. Но одиночка, кандалы и такой срок – это уж слишком! Я сейчас же выезжаю в Мир Дня.

– Как Эдвин? – спросил Дамир. – Вы отсюда не слышите?

– Нет. Из другого Мира я слышу только родственников.

– Ваше высочество, если Рэграс не согласится освободить Эдвина, я вернусь в тюрьму вместо него. Пусть меня казнят. Если это спасёт Эдвина, я готов.

– Ну уж нет, этого я не допущу. От вас требуется только ждать. Постарайтесь не отчаиваться, – велел Аксиант, вышел, вскочил на коня и уехал.

 

В Тарине расцвела весна, потом наступило лето. День шёл за днём без перемен. Мариен давал уроки, Диаманта работала в аптеке и по вечерам иногда приходила в театр.

Теперь на условия работы она не жаловалась. Однажды Нестер сказал ей:

– Тебя, должно быть, удивляет, почему я так легко принял тебя. Ведь с такой отметкой в личной грамоте ой как непросто устроиться на работу… Это всё из-за Эдвина.

Диаманта посветлела.

– Вы знаете его?

– У моей двоюродной сестры тяжело болела дочка, а он её вылечил. Вообще-то я в чудеса не верю, но тут никаких выдумок, всё правда. Я его даже видел, когда он к сестре приходил. Синеглазый такой, с бородкой.

– Да, это Эдвин… Я вам так благодарна!

– И я. Переодевайся, надо готовить лекарства. У нас сегодня много заказов.

Диаманта быстро втянулась в работу. Нестер многому её научил и постепенно стал доверять ей приготовление различных снадобий. Он попросил звать его не «господин», как было принято, а «дядюшка Нестер», на что она с радостью согласилась.

Она приободрилась, к тому же, её согревала надежда, что скоро приедет Аксиант – по её расчётам, если он откликнулся на просьбу помочь Эдвину, то должен приехать этим летом. Но лето прошло, а его всё не было. Потом отгорел и погас золотой сентябрь, стало холодать, зарядили осенние дожди…

Вечер был ветреный. Диаманта медленно шла в театр, закутавшись в накидку. Около тюрьмы остановилась, потрогала холодные камни стены. Представила, сколько ещё лет придётся терпеть разлуку – и слёзы закапали из глаз. Вдруг кто-то мягко тронул её за плечо. Знакомый голос произнёс:

– Диаманта!

Она повернулась и увидела Аксианта.

– Ваше высочество! Неужели это вы?! Как мы вас ждали!

– Успокойся, не плачь. Пойдём, мне надо поговорить с тобой, прежде чем идти к Рэграсу.

Она достала платочек и вытерла слёзы. Аксиант смотрел на неё с невольной симпатией. Несмотря на всё произошедшее, она совсем не потеряла обаяния. Выглядела изящно и аккуратно, причёска, платье и накидка были ей к лицу, глаза смотрели с той же живой заинтересованностью, что и раньше. Только взгляд стал другим – теперь это был взгляд не мечтательной девушки, а взрослой женщины.

– Вы уже знаете об Эдвине?

– Да, Аита сообщила мне.

– Его посадили сразу после вашего отъезда… Уже полтора года…

– Я приехал, как только узнал. Просто в Мире Арз время идёт иначе. Идём.

 

В этот же вечер Аксиант пришёл во дворец. Его проводили в королевские покои. За высокими окнами смеркалось, было серо и промозгло, а в просторной комнате, обитой бордовой узорчатой тканью с золотым рисунком, жарко горел камин. Рэграс сидел в кресле в просторной рубашке с расстёгнутым воротником и гладил серого дога Планшета. Увидев Аксианта, Планшет залаял.

– Тише, тише, – Рэграс потрепал пса по шее. – Здравствуй. Какими судьбами? Ты же, кажется, уехал путешествовать.

– Пришлось вернуться.

– Отчего? Что-то случилось?

– Случилось. Эдвин в тюрьме!

– Да, Эдвин в тюрьме. И что? – Рэграс с улыбкой поднял брови. – Ты вернулся из-за этого?!

– Я всё понимаю. Эдвин занимался книгой, говорил о Мире Неба, тебе это не нравилось. Но когда я узнал, в каких условиях его содержат, а главное, к какому сроку приговорили, я даже не поверил сразу. Зачем так жестоко наказывать за книгу?!

Планшет зарычал.

– Аксиант, успокойся, а то он тебя укусит. Смотри, какой красавец! Его мне подарила Элиата. Лежать!

Планшет послушно улёгся у его ног. Аксиант едва сдержался, чтобы не выругаться.

– Ответь мне, за что ты так обошёлся с Эдвином?

– За то, что он подрывал государственные устои. Отец вообще советовал казнить всех слуг Мира Неба.

– Но ведь Эдвин…

Рэграс жестом прервал его.

– Я предупреждал Эдвина. Он прекрасно осознавал, что нарушает мою волю. И знал, что ему за это будет.

– Я тоже его предупреждал…

– Ему и так дали время. У него было полгода, чтобы уехать в Лианур. Но он остался – остался сознательно, желая продемонстрировать мне, что моя власть – ничто по сравнению с властью Мира Неба… Можно сказать, сам попросился в тюрьму.

– А почему ты отказал Аите, когда она просила тебя освободить Эдвина? Это бы ни в чём не ущемило твою гордость.

– С Эдвином я разберусь сам. Аита не имеет никакого права вмешиваться в мои дела.

– Со своей стороны ты прав, Рэграс. Но всё-таки меня беспокоит жестокость наказания. Семь лет в кандалах, в одиночной камере… А если Эдвин не выдержит тюрьму? Ты мог просто отправить его в ссылку. Зачем ты калечишь ему жизнь?

– Калечу? – Рэграс поднял брови. – Да, по приговору он должен был отбывать срок в кандалах, но он не выдержал холодов и заболел. Его вылечили, сняли кандалы и улучшили условия. Сейчас у него есть всё необходимое. Никто не собирается его истязать и убивать. Но раньше времени я его не отпущу.

– Ты просто само милосердие.

– Выходит, что да. Хотя бы потому, что ты и другие соучастники побега Дамира Эрдеса до сих пор на свободе.

– А что, если Эдвин тоже убежит?

– Если он спрячется в Эстуаре, я потребую у Аиты выдать его мне – вместе с его отцом, который там скрывается.

– А если она откажется?

– Тогда мне придётся посадить за решётку её подданных – в Тарине много учёных из Лианура. И они будут сидеть там в самых суровых условиях до тех пор, пока Эдвин и Дамир не вернутся в тюрьму. После этого Дамира казнят, а Эдвину увеличат срок вдвое.

Аксиант замолчал. Тяжело вздохнул и спросил:

– Что нужно, чтобы Эдвин вышел до окончания срока? Может, он попадёт под амнистию?

Рэграс удовлетворённо кивнул.

– Вот с этого вопроса и надо было начинать. Мне надоела наглость, Аксиант. Каждый, кому не нравятся мои решения, считает, что может чего-то от меня требовать. Не просить, а требовать! А кто вам дал такое право?

– Хорошо. Я прошу тебя отпустить Эдвина.

– Нет, я его не отпущу. И под амнистию он не попадёт. Отсидит семь лет, ни днём меньше. Потом поедет в ссылку, и там ему тоже не будет никаких поблажек. А за попытку побега он получит ещё семь лет и кандалы.

Аксиант покачал головой.

– В каких условиях его содержат?

– В лучших, чем большинство заключённых. В его камере есть всё необходимое.

– Прогулки ему разрешены?

– Нет.

– Может, ты хотя бы разрешишь ему свидания с женой?

– Нет.

– А переписку?

– Нет.

– А мне-то можно его увидеть?

– Нет, Аксиант. А если ты попытаешься самостоятельно увидеться с ним или передать ему письмо, то его опять закуют.

– И после этого ты возмущаешься, что все пытаются освободить Эдвина за твоей спиной! Ты же вынуждаешь на коленях молить тебя о милости – но не милуешь!!

– Я не вынуждаю на коленях молить меня о милости, – спокойно поправил Рэграс. – Я вынуждаю подчиняться мне и уважать мою волю. И к тебе это тоже относится. Ты делаешь что захочешь, не считаясь со мной, но ведь тебя я тоже могу посадить в тюрьму, пусть ты и Гарер.

– Спасибо большое.

– Пока не за что… Но хватит об Эдвине, что тебе до него? Лучше расскажи мне, что нового в Мире Арз.

На следующий день город накрыла дождевая мгла. Аксиант пришёл к Диаманте, когда уже смеркалось, и с тяжёлым сердцем постучал в ворота.

Он готовился успокаивать её, подбирал слова, чтобы её обнадёжить и утешить, но она не стала ни плакать, ни возмущаться.

– Что ж… Большое спасибо вам за помощь, ваше высочество. Я не удивлена, я уже смирилась с приговором. Только бы Эдвин выдержал ещё пять с половиной лет. Хорошо, что с него хотя бы сняли кандалы… А вы сейчас снова уедете из Мира Дня?

– Не знаю. А что?

– Когда Эдвина отправят в ссылку, я бы очень хотела поехать вместе с ним, только меня вряд ли пустят. Судья так сказал. Но если вы попросите его величество, может быть, хоть это он нам разрешит?

Аксиант удивился, откуда в ней столько терпения и самообладания.

– Конечно, я попрошу! Об этом можешь не беспокоиться! Только сдаваться ещё рано.

Её глаза заблестели.

– Но что вы ещё сможете сделать, ваше высочество?

– Поеду к Фиду. Да, драконы не вмешиваются в дела людей, как он любит повторять – но я попрошу его вмешаться. Это особый случай. Фид – единственный, кого Рэграс сейчас послушается. Наши просьбы бесполезны.

– А хуже от этого не будет?

– Не будет. Обещаю, что никто не пострадает.

Пришёл Мариен. Они проговорили до позднего вечера. Наконец Аксиант собрался уходить.

– Я поеду к Фиду завтра с рассветом.

– Поедете? – удивился Мариен. – Ведь у вас есть ключ!

– Есть, но к Фиду не принято ходить с помощью ключа. Не беспокойтесь, Эдвин сейчас в терпимых условиях.

 

Ноябрь выдался хмурым. В каминных трубах завывал ледяной ветер, с пасмурного неба сыпал колючий снег. В один из таких холодных, почти зимних дней к королю вошёл слуга с подносом, на котором лежала просьба об аудиенции. Рэграс помедлил и приказал проводить гостя в зал для приёмов.

Через несколько минут туда вошёл худощавый темноволосый юноша с узким аскетичным лицом и серыми глазами, в фиолетовом костюме и чёрном плаще, и раскланялся.

– Морбед? – произнёс Рэграс сухо. – Неожиданный визит.

– Я всегда мечтал о путешествии в Мир Дня. А оказавшись здесь, не мог не встретиться с вами, дядя.

– Я давно о тебе не слышал. Где ты жил после того, как уехал из Лианура?

– Много путешествовал. Последний год жил в Мире Сет.

– Не лучшее место.

– Зато оно многому научило меня… Если позволите, ваше величество, я немного погощу у вас. Когда-то вы убили моего отца…

– Это было не убийство, Морбед, а поединок равных.

– Конечно, ваше величество. Но ведь против меня вы ничего не имеете? Я пока не нашёл Мира, в котором мне хотелось бы поселиться. Может быть, им станет Мир Дня?

– Может быть. Что ж… Оставайся. Пока у меня нет причин не принимать тебя. Надеюсь, что они не появятся.

– Я наслышан о вашей строгости, дядя. Постараюсь не разочаровать вас, – ответил Морбед и низко поклонился.

Вечером был бал. Появление Морбеда взволновало и заинтриговало придворных. Но он дал понять, что предпочитает оставаться в тени – коротко приветствовал присутствующих, как полагалось по этикету, и затерялся в пёстрой толпе.

Гидеон в одиночестве стоял у стены, размышляя о чём-то. Морбед увидел его, подошёл и завёл разговор. Они были знакомы, хотя близко никогда не общались – просто несколько раз мельком встречались в Эстуаре. А сейчас Морбед дал понять, что хочет подружиться с Гидеоном. Некоторое время они вели беседу о красотах Мира Дня. Гидеон вздохнул:

– Ты приехал сюда, а я до сих пор вспоминаю Лианур…

– Что же мешает тебе вернуться в Эстуар?

– Пока у меня нет такого намерения. Центр Великого Мира здесь.

– Да, Мир Дня на удивление быстро восстановили после войны. Впрочем, возможно, что слухи о разрушениях, произведённых войной, были сильно преувеличены. Ничто не растёт так быстро, как слухи и сплетни.

– Его величество приложил все усилия, чтобы привести своё королевство в порядок, и ему это удалось.

Морбеда позабавили верноподданнические нотки в голосе Гидеона, и его взгляд стал насмешливым. Он произнёс:

– Бывают короли, которые терпят своих подданных, а бывают короли, которых терпят подданные. Я слышал, что его величество относится ко вторым.

Гидеон вгляделся в его узкое спокойное лицо. Нос с небольшой горбинкой, тонкие губы, умный, но бесцеремонный взгляд серых глаз. «Однако… Ну и наглец. Можно поставить его на место, но это всегда успеется. Попробую подыграть», – решил он и ответил:

– Я недолюбливаю определения такого рода. За внешней яркостью в них кроется пустота. Его величество Рэграс – король по призванию. Он не потакает подданным и не заставляет терпеть себя. Он заставляет восхищаться собой.

– Неужели у его величества Рэграса совсем нет недостатков?

– Даже если их нет, недобрый или невежественный глаз всё равно их отыщет. А почему ты задал этот вопрос?

– Просто я много слышал о дяде и пытаюсь сориентироваться в новой обстановке. Здесь всё так непривычно… Меня удивило, что в Мире Дня совсем нет недовольных. Особенно здесь, во дворце. А в других Мирах говорят, что новый король жесток и беспощаден, что страна стонет под его властью…

– Не стоит слушать завистливые речи. Клеветников на свете много, глупцов ещё больше. Единственное, что в этих слухах правда – дядя в самом деле строг. И я считаю, что он совершенно прав. Свобода высказываний нередко оборачивается пренебрежением к тем, кого следует уважать. Именно поэтому меня удивил твой вопрос. Здесь, при дворе, подобная прямота неуместна. Я говорю это, не чтобы тебя обидеть, а чтобы тебя предостеречь.

– Благодарю за совет и прошу извинить мою резкость, – откликнулся Морбед. – Просто я откровенен с тобой, ведь мы ровесники.

– Значит, ты предпочитаешь говорить начистоту?

– Конечно, Гидеон! Разве можно поступать иначе?!

«Змея», – подумал Гидеон, надел любезную улыбку и сказал:

– Умение это делать, оставаясь безупречно учтивым – редкое искусство. Оно не перестаёт меня восхищать. Надолго ты приехал?

– Не знаю. Это зависит только от его величества.

– Признаться, мы не думали, что увидим тебя здесь…

– Отчего же?

– Как известно, дети наследуют не только достоинства и приобретения своих отцов, но также их потери, ошибки и обиды. Поэтому твоё отсутствие до сих пор объясняли враждой, бывшей между твоим отцом и его величеством…

– И были совершенно правы, – кивнул Морбед. – Признаться, я долго опасался ехать сюда и встречаться с дядей, потому что моё прошлое не даёт мне оснований относиться к нему с приязнью, к тому же, я слышал о нём много плохого. Но я решил, что жизнь должна сама расставить всё по местам.

Распорядитель бала ударил жезлом в пол и звучно объявил:

– Его величество Рэграс I! Её величество Королева Лунного Мира!

Все расступились, кланяясь. Рэграс и Королева торжественно вошли в зал.

– Я бы хотел ещё побеседовать с тобой, – шепнул Морбед Гидеону. – Только не здесь. Давай завтра сходим куда-нибудь в тихое местечко.

– Я даже знаю, куда, – согласился Гидеон. – Ничто так не разнообразит и не украшает череду дворцовых будней, как встреча с дорогим родственником.

«Дорогой родственник» посмотрел на Гидеона, как на интересное насекомое, за которым занятно будет понаблюдать, улыбнулся и кивнул.

 

На следующий день они отправились обедать в трактир на улице Королевских стрелков. Похолодало, лужи покрылись тонким ледком. Посвистывал ветер, пролетал мелкий снег.

Морбед был в прекрасном настроении, рассказывал смешные истории, то и дело шутил. Но Гидеон от этого стал ещё подозрительнее и ни на секунду не терял бдительности. Они вошли в пустой трактир, сели за столик у стены, заказали еды и вина. Морбед ненароком перевёл разговор на Рэграса. «Спектакль продолжается», – отметил Гидеон и весь превратился в слух.

– Друг мой Гидеон, а ты знаешь, что говорят о дяде в других Мирах? Знаешь, с чем неразрывно связано его имя? – поинтересовался Морбед и налил себе в тарелку соуса. На среднем пальце его правой руки поблёскивал серебряный перстень с фиолетовым камнем.

– С чем же?

– Конечно, с гайером! А что, гайер действительно так страшен? От него бросает в дрожь даже тех, кто понятия не имеет, что это такое.

Гидеон удивился. «Он считает меня полным дураком или намеренно выставляет дураком себя? Он ведь знает о гайере не меньше меня! Что он хочет услышать?!»

– Ты спрашиваешь так, как будто я на себе пробовал, что это такое, – ответил он снисходительно и взял у Морбеда соусницу. – Но мне не довелось, так что боюсь тебя разочаровать: я знаю о гайере ровно столько же, сколько ты и все остальные.

– Кто знает, куда повернёт судьба, – в тон ему ответил Морбед и глотнул вина. – Сегодня ты наверху, а завтра – внизу, сегодня во дворце, а завтра – в цепях… Не прими эти слова за дерзость, милый Гидеон. Они относятся к тебе так же, как и ко мне. В Мире Дня перед гайером трепещет каждый.

– Это понятно и объяснимо, дорогой Морбед! Но почему ты спросил об этом меня? Если хочешь узнать подробнее о гайере, лучше дяди рассказчика не найти, – Гидеон тонко улыбнулся.

– Не стоит беспокоить короля вопросами, порождёнными простым любопытством, любезный Гидеон. Просто я видел у дяди кинжал из гайера и вспомнил, что раньше его перстень тоже был из гайера, а теперь серебряный… Кажется, он поменял оправу незадолго до коронации?

«Какая лиса! Ну и нюх…Так, похоже, он что-то знает. Знает и вынюхивает подробности. У меня! Нашёл простачка».

– Впрочем, это неважно, хотя и очень интересно, – продолжал Морбед. – Гайер – невероятный металл! Мой дед гениально придумал!

«"Мой дед"… вот мерзавец! – Гидеон разозлился. – Решил ненароком подчеркнуть, что он ближе к трону, чем я!»

Морбед подлил вина Гидеону и себе и сообщил:

– Дабет писал, что бывают ситуации, когда гайер выходит из-под власти своего покровителя. Что гайер не выносит Мира Неба и может даже перестать подчиняться своему владельцу при определённых обстоятельствах. А вернуть власть над ним можно только очень дорогой ценой, и то риск снова её потерять очень высок…

– Где ты прочитал об этом? – спросил Гидеон, скрывая досаду, и небрежно добавил: – Ах да, дядя же говорил о записях Дабета, которые хранятся в Эстуаре.

– В этих записях почти ничего нет. То, что там есть, и так все знают. А вот в письмах моему отцу Дабет подробно рассказал, как добыл гайер, описал его сущность и возможности.

Услышав это, Гидеон едва скрыл удивление и разочарование. Он знал, что у Рэграса есть письма Дабета, в которых детально рассказано о гайере. Но даже не подозревал, что такие же письма были и у Картара. «Неужели Дабет раскрыл тайну гайера обоим сыновьям? Насколько я помню, власть над гайером он сразу решил отдать Рэграсу. Так зачем же было давать Картару такие важные сведения?! А может, Морбед лжёт?»

– Ты слушаешь меня, драгоценный Гидеон? В этих письмах я нашёл много интересного. Даже позавидовал дяде – у него в руках такая сила… Ходили слухи, что в последний раз власть над гайером долго не возвращалась к нему. Это правда?

– Конечно, ложь, – поморщился Гидеон. – И откуда взялась эта ложь – ясно. Слишком многие мечтают о том, чтобы дядя потерял своё могущество.

– И о власти над гайером…

– К счастью, кроме дяди, её ни у кого нет – и не может быть.

– Она была бы у моего отца, если бы дядя не убил его. Отцу чуть-чуть не хватило времени, чтобы её получить. Она могла бы быть и у меня… Но я не злюсь на дядю Рэграса. Он убил моего отца в честном поединке, просто потому, что оказался сильнее. Ему вообще нет равных в искусстве владения мечом… Что было, то было. Я не ропщу на судьбу и не ищу власти.

– А чего ты ищешь?

– Меня не волнуют ни деньги, ни власть. Я ещё в детстве понял, что власть – это смерть. Да что мы всё время говорим обо мне? – Морбед поднял бокал. – Давай-ка лучше выпьем за корону, которая наконец-то вернулась к его величеству, и за процветание его королевства! Пусть он правит долго.

Гидеон коротко ответил:

– За короля!

 

На следующее утро Гидеон, как обычно, встал на рассвете. Он терпеть не мог рано вставать, особенно в такие хмурые дни, но Рэграс требовал, чтобы он каждое утро ни свет ни заря являлся в фехтовальный зал. Туда Гидеон и отправился в самом скверном расположении духа, чувствуя, что в нём растёт обида на дядю. Ему порядком надоели эти ранние вставания, утомительные занятия, постоянные замечания, насмешки, необходимость беспрекословно подчиняться… Он чувствовал себя принцем крови только на балах, обедах и приёмах, а в остальное время ему казалось, что дядя делает из него солдата для своей армии. А все попытки высказать дяде своё недовольство в лучшем случае не вызывали никакой реакции, а в худшем – издёвку или резкость. К тому же, от разговоров с Морбедом у Гидеона осталось неприятное впечатление, да и сам его приезд вызывал много вопросов.

В фехтовальном зале Рэграса не оказалось. Настроение у Гидеона совсем испортилось. Расстроенный, что зря так рано встал, он направился к королю. Но Рэграс принимал министров, и Гидеону пришлось ждать довольно долго. Когда его проводили в кабинет, уже взошло солнце.

– Счастлив видеть вас в добром здравии, ваше величество.

Рэграс кивнул ему.

– Сегодня мне некогда.

– Как вам будет угодно, ваше величество. Но я пришёл не только для занятий фехтованием.

– Что ещё тебе нужно?

– Хочу вас предостеречь, дядя.

– От чего?

– Вчера я разговаривал с Морбедом. У меня создалось впечатление, что он что-то замыслил против вас. Я почти уверен, что он приехал, чтобы отомстить вам за смерть отца, – сказал Гидеон, не скрывая волнения. – Зачем-то расспрашивал о гайере… будет лучше, если вы посмотрите сами.

Рэграс достал шёлк и просмотрел их беседу.

– Не смею вам советовать, ваше величество, но мне кажется, что этого Морбеда надо просто выставить из Мира Дня, и немедленно! Он замыслил какую-то подлость.

– Морбед очень похож на своего отца, – неторопливо заметил Рэграс, сворачивая шёлк. – И внешне, и по характеру. Картар тоже любил наводить страх туманными намёками. Нет, Гидеон, я не стану выгонять Морбеда. Он мальчишка, и все его планы – мальчишеские. Пусть играет. Бояться его смешно.

– Но… ваше величество…

– Если бы Морбед действительно что-то замыслил, он бы иначе вёл себя с тобой. А эти его вопросы – пустое.

Гидеон покачал головой.

– Мне кажется, что его стоит опасаться, ваше величество. Он хочет отомстить, поверьте мне, я вижу это! И у него есть причины мстить вам! А жажда мести – это страшно! Это такое же сильное чувство, как настоящая жажда у того, кто умирает без воды в пустыне! Она не оставляет места ни рассудительности, ни здравому смыслу. Это воплощённая жестокость. Она груба, как самые низкие человеческие стремления, и сильна, как нестерпимая боль! Она так же отчаянно требует, чтобы её успокоили! Морбед не остановится ни перед чем, он всеми силами будет вредить вам! Для него нет большего наслаждения, чем увидеть ваше падение и унижение! Вы посмотрите в его глаза! Это глаза хладнокровного, беспощадного убийцы! Но опасность можно предотвратить! Необходимо как можно скорее остановить распространение этой заразы, этой смертельной болезни, пока она не добралась до вас, ваше величество! Прошу вас, умоляю вас, прогоните Морбеда, пока не поздно! Я чувствую, что он хочет навредить вам!!

– Полно, Гидеон. Ты преувеличиваешь. Советую тебе почаще ездить верхом, это избавляет от меланхолии.

Гидеон даже покраснел от досады.

– Но это не выдумки, дядя! Пожалуйста, будьте осторожны!

– До обеда ты свободен. Возьми хорошего коня и прогуляйся за город.

Он занялся бумагами, показывая, что разговор окончен, но Гидеон не уходил. Рэграс посмотрел на него.

– Ну? Что ещё?

– Простите, ваше величество, ещё одну минуту. Вчера во время беседы с Морбедом я чувствовал себя крайне неловко…

– Отчего же?

– Он знает о гайере больше меня! Я видел в его глазах насмешку! Хочу попросить вас, дядя, расскажите мне о гайере подробнее! Или дайте какие-нибудь книги. Я должен знать. Да, Морбед ближе вам по крови, но я несравнимо ближе вам по духу! Он ненавидит вас, а я люблю вас, как отца! Я не знаю, как вы ко мне относитесь, вижу, вы считаете, что мои подозрения беспочвенны… Но всё же…

– Хорошо, Гидеон. Можешь идти.

 

Читать дальше »

 

vinietka