РЫЦАРЬ БЕЗ МЕЧА

Часть I. Эдвин
ГЛАВА 1. Книга о Дороге
ГЛАВА 2. Ключи
ГЛАВА 3. Аксиант
ГЛАВА 4. Бродячий театр
ГЛАВА 5. Эстуар
ГЛАВА 6. Тарина
ГЛАВА 7. Главная площадь
ГЛАВА 8. Серый Город
ГЛАВА 9. Бой
ГЛАВА 10. Фид
ГЛАВА 11. Тербек
ГЛАВА 12. Гайер
ГЛАВА 13. Адриан
ГЛАВА 14. Посвящение

 

Часть II. Дамир
ГЛАВА 1. Клятва Дамира
ГЛАВА 2. Отъезд
ГЛАВА 3. Дайта и Артисса
ГЛАВА 4. Шкатулка
ГЛАВА 5. Галь
ГЛАВА 6. «Салеста»
ГЛАВА 7. Буря
ГЛАВА 8. Встреча
ГЛАВА 9. Король
ГЛАВА 10. Л.А.
ГЛАВА 11. Приговор

 

Часть III. Рэграс
ГЛАВА 1. «Небесный колодец»
ГЛАВА 2. Выбор
ГЛАВА 3. Арест
ГЛАВА 4. Тюрьма
ГЛАВА 5. Письмо королевы Аиты
ГЛАВА 6. Морбед
ГЛАВА 7. Сон Гидеона
ГЛАВА 8. Перемены
ГЛАВА 9. Ларда
ГЛАВА 10. Дым и огонь
ГЛАВА 11. Спектакль
ГЛАВА 12. Замок Элиаты
ГЛАВА 13. Харт
ГЛАВА 14. Мариен
ГЛАВА 15. Месть
ГЛАВА 16. Начало Дороги

 

 

 

 

furgon

ГЛАВА 11. Спектакль

Мариен остался в Тарине, давал уроки и был вполне доволен жизнью, если не считать того, что очень скучал по Диаманте и Эдвину. Ему не давала покоя мысль, что теперь он мог бы продолжить работу, начатую Эдвином. И если не говорить о Мире Неба, то хотя бы записывать отрывки из книги, которые помнит. Он не раз собирался заняться этим, но под разными предлогами откладывал. Наконец признался себе, что не хочет это делать, не уверен, что это действительно нужно делать. Но это признание не принесло ему душевного покоя – он продолжал сомневаться. Ему всё сильнее хотелось обсудить это с Эдвином, и он решил съездить в Ларду, тем более что время было подходящее – как раз начались каникулы.

Однажды солнечным утром к нему пришёл Аксиант.

– Здравствуй. Как жизнь? Я только что из Ларды.

– Проходите, ваше высочество! Ну как они там? – спросил Мариен с волнением. – У них всё в порядке?

– Всё хорошо. Здоровы. Эдвин поправился, загорел, Диаманта отлично выглядит.

– Спасибо, что помогли им устроиться, ваше высочество!

Аксиант ответил небрежным жестом: «Не стоит благодарности!» и сел на диван в гостиной.

– Хотите чаю?

– Нет, я спешу, так что перейдём к делу. Закрой окно.

Мариен удивился, но выполнил его просьбу. В гостиной стало тихо, только часы стучали на стене.

– Мне нужна твоя помощь, Мариен. А точнее, помощь нужна Рэграсу.

– Его величеству?!

– Да.

Мариен помрачнел.

– Если это приказ, ваше высочество, то я его выполню. А если просьба, то… честно говоря, я не хотел бы помогать его величеству. После всего, что он нам сделал.

– Конечно, это просьба, Мариен. Дело строго секретное, Рэграс о нём ничего не знает. Я понимаю твои чувства, но… В тюрьме Эдвину приснился сон, что Рэграсу грозит опасность. Эдвин просил меня предупредить Рэграса. А опасность есть на самом деле, и нешуточная.

– Эдвин пытается помочь его величеству?! – изумился Мариен. – Даже сейчас, после тюрьмы?! Он рассказывал, что пережил там, я до сих пор не могу забыть…

– Я всё это знаю. И думаю, что ты тоже должен помочь его величеству.

Повисла пауза. Мариен долго молчал, глядя в стол. Вначале мысленно перебирал доводы, чтобы отказаться – их было множество, но ни один из них не казался значительным по сравнению с просьбой Эдвина помочь королю. У Мариена было в разы меньше причин обижаться на Рэграса, чем у Эдвина – но он был обижен гораздо сильнее… Наконец он решил, что единственный способ разобраться с этим – поступить так, как поступил бы Эдвин на его месте, и спросил:

– Что мне нужно делать?

– Рад, что не ошибся в тебе, – кивнул Аксиант и вкратце рассказал о Морбеде и о своих подозрениях на его счёт.

– У нас мало времени, – закончил он. – Я поеду к Фригитте, а ты – в замок Элиаты, это в Лунном лесу. Надо порыться в старых документах. У тебя большой опыт работы с архивами, ты в курсе дела, так что никого лучше тебя для этого поручения я не могу и представить. Я напишу Элиате письмо, она тебя примет. А работа предстоит кропотливая. Переберёшь все документы времён правления Дабета.

– Что в них нужно найти?

Аксиант откинулся на спинку стула.

– Дабет оставил слитки гайера в Эстуаре, а Рэграс потом перевёз их в другое место. Но Дабет мог оставить гайер где-то ещё. Я о таком не слышал, но это не исключено. Морбед может добраться до этих запасов, и тогда Рэграсу несдобровать. А если гайера больше нигде нет – у нас будет существенно меньше причин для беспокойства.

– Но как я это узнаю? Наверняка сведения подобного рода зашифрованы либо полностью скрыты.

– Вот именно. Но всё тайное становится явным. Историю ты знаешь хорошо, совмещать между собой факты умеешь. Документы из дворца Дабета находятся в трёх точках Великого Мира: у Рэграса, у Элиаты – и кое-что есть ещё в Мире Зимы, у Морбеда. Может, нам и повезёт.

– А замок Варос? Там ведь тоже королевские архивы.

– Нет, то, что находится в Варосе, не представляет особой важности… Опираться придётся на чутьё и на простую логику. Куда Дабет мог поместить гайер? Конечно, в труднодоступное, хорошо охраняемое место. Вероятно, оттуда ему время от времени приходили какие-то отчёты. И так далее. Задача сложная, но что-нибудь найти можно. Хоть что-нибудь.

– Я, конечно, поищу, ваше высочество. Но если я ничего не найду, это будет означать только то, что я ничего не нашёл. Это нам ни о чём не скажет. Это не докажет, что гайера нигде нет! Документов может вовсе не быть, или они могут быть в другом месте… Неужели никак нельзя посмотреть шёлк? Ведь это сэкономило бы нам массу времени и сил, а главное, мы были бы уверены в полученных сведениях!

– Нет, Мариен, к сожалению, нет. Не исключено, что это ловушка. У меня есть основания думать, что Морбед что-то сделал с шёлком. Я не знаю, можно ли вообще верить шёлку сейчас.

– Насколько подробный отчёт вам потребуется?

– Достаточно будет наиболее вероятных предположений.

– Я смогу выехать в любой момент, хоть завтра, только вначале я хотел бы получить в судебной палате разрешение съездить к Диаманте с Эдвином. От Лунного леса ведь не очень далеко до Ларды.

– Отправляйся в путь так скоро, как только сможешь. От Элиаты поедешь ко мне, в мой дом у Лунного леса.

– Хорошо, ваше высочество.

– Тогда дай чистый лист и чернила.

Аксиант запечатывал письмо Элиате, когда пришёл Урмис.

– Здравствуйте, давайте заниматься! – весело сказал он Мариену и с интересом посмотрел на незнакомца.

– Знакомься, Урмис, это его высочество Аксиант.

– Тот самый?!

– Тот самый, – улыбнулся Аксиант, опустил руку в карман и протянул ему грифель в оправе из дерева. – Держи. Это из Мира Эстуар.

Урмис восхищённо ахнул.

– Правда?! Вот это да!

– А спасибо? – проворчал Мариен.

– Спасибо!

– Ваше высочество, – договорил за него Мариен.

– А он простой или с секретом? – поинтересовался Урмис, разглядывая грифель.

– Ты подготовился к занятию?

– Подготовился, – пробурчал Урмис и с обречённым видом начал развязывать узел с книгами.

Аксиант уехал. В этот раз Мариен занимался с Урмисом меньше, чем обычно, к вящей радости последнего, после чего отправился в судебную палату.

К его удивлению, судья Гейст принял его сразу. Мариен вошёл в кабинет, обвёл глазами голые каменные стены, вспомнил рассказы Эдвина и Диаманты об этом месте и едва сумел скрыть нахлынувшую неприязнь.

– Добрый день, ваша честь.

– Что вам угодно? – спросил судья, не глядя на него и перебирая бумаги.

– Моя сестра уехала в ссылку вместе с мужем. Я хотел бы повидать их. Мне нужно разрешение на поездку.

– Как фамилия сосланного?

– Эрдес.

Судья заглянул в бумаги.

– Эдвин Эрдес и Диаманта Эрдес?

– Да, ваша честь.

– И зачем вы хотите ехать к ним?

– Что значит «зачем»?

– Каковы причины вашей поездки? Что вам там нужно?

Мариен непонимающе посмотрел на судью.

– Мне нужно повидать сестру и её мужа.

– Просто повидать?

– Это близкие мне люди. Желание увидеть близких людей, а уж тем более родственников, вполне закономерно, ваша честь, вы не находите?

– Разумеется, нахожу, молодой человек. Только вам не стоит забывать о том, что ваш родственник – государственный преступник.

– Закон запрещает посещать сосланных родственников только в очень редких случаях. В приговоре Эдвина нет такого запрета.

Судья отложил документы, поднял голову и посмотрел на Мариена.

– Надо же, ещё молоко на губах не обсохло, а уже начал меня учить. Юноша, я разбираюсь в законах немножко получше вас, так что помолчите и послушайте меня! Эдвина Эрдеса выпустили из тюрьмы досрочно. Это милость его величества. Но эта милость не отменяет самой сути наказания и не означает признания невиновности! Эдвин Эрдес был приговорён к семи годам строгого одиночного заключения. Строгого одиночного! Он отсидел немногим больше полутора лет и отправлен в ссылку благодаря высочайшей милости, но суть его наказания остаётся прежней. Вы это понимаете?

– Нет, ваша честь. Я этого не понимаю.

– Так я вам объясню. Несмотря на милость его величества, Эдвин Эрдес остаётся преступником. Благодарите его величество, что вам разрешено переписываться с ним и с вашей сестрой! Но на визит даже не рассчитывайте.

– Почему? Ведь в данном случае запрета на посещение нет! Для этого требуется только разрешение судебной палаты.

– Всё верно, молодой человек, – кивнул судья.

– Тогда почему вы отказываетесь дать мне разрешение, ваша честь?

– Потому что причина для поездки, которую вы назвали, недостаточно серьёзна. Вот если бы, к примеру, кто-то из сосланных был тяжело болен, и это было документально подтверждено, мы выдали бы вам разрешение без промедлений! А сейчас – нет. Наказание есть наказание.

– Ваша честь! Покажите мне закон, который предписывает вам так поступать!

– Ваше дело, юноша, – молчать и слушать меня, если вы не хотите оказаться в тюрьме! – прикрикнул судья. – Подумайте лучше о себе. Выезд из Тарины мы вам пока запрещать не будем. Пока, – с нажимом повторил он. – Можете путешествовать куда угодно. Но предупреждаю, что вы в шаге от ареста. В очень маленьком шаге.

– Почему?

– А вы сами не догадываетесь? Ваша сестра замужем за государственным преступником! И вы, как мы подозреваем, разделяете их убеждения.

Мариена кольнула совесть.

– Да, ваша честь! – неожиданно сам для себя резко ответил он. – Я полностью разделяю их убеждения! И если это недостаточно ясно окружающим – это только моя вина!

– Я не слышал того, что вы только что сказали. Но если вы скажете ещё что-нибудь подобное, у вас будут очень серьёзные неприятности.

«Высказать бы этому подлецу всё, что я о нём думаю! Но… если я сейчас скажу этому судье, что верю в Мир Неба, меня арестуют. А потом… – Мариен вспомнил рассказы Эдвина о тюрьме. – Потом – допросы, суд, полутёмная камера с крысами, голод, холод, грязь, чего доброго, кандалы… И что будет с родителями? И что проку от моей откровенности, когда я толком не успел ничего сделать в жизни?..»

– Ну, что же вы молчите? Где ваш пыл? – поинтересовался судья. – Призадумались над своими убеждениями? Правильно. Тюрьма вам ни к чему, молодой человек. Уж поверьте мне, там несладко.

У Мариена возникло сильное желание выругаться, но он сдержался.

– Итак, – подытожил судья. – Пока никаких ограничений на вас мы не накладываем. Но малейший проступок с вашей стороны – и вы пойдёте по стопам мужа вашей сестры. Прямиком в тюремную камеру! А если вздумаете самовольно навестить сосланных, это будет приравнено к государственному преступлению, и вас накажут соответственно. Вам ясно?

– Да, ваша честь.

– Вот и хорошо. Идите и впредь повнимательнее следите за своими словами.

Мариен вышел на улицу и со всей силы ударил кулаком по каменной стене судебной палаты. От боли в нём немного утих гнев. «Вот мерзавец! И как у Эдвина хватило терпения выносить издевательства этого негодяя?! Представляю, как они с Диамантой расстроятся, когда узнают, что мы не сможем их навещать… Когда же я их теперь увижу? А что будет с родителями, когда они узнают?..»

Над таринскими крышами стояли высокие белые облака, город дышал покоем и умиротворением, но Мариен не замечал жизнерадостной погоды. Едва он вернулся домой, пришли Харт и Зерина.

– Что нового? Ты чего такой грустный?

– Сегодня приезжал Аксиант. Мне нужно ехать в Лунный лес по важному делу. Но Аксиант просил никому не говорить, зачем я еду. Я пообещал ему.

– Можешь не говорить, – поморщился Харт. – И так всё ясно. Там опять какие-то интриги, и Аксианту понадобился помощник.

– А почему надо ехать в Лунный лес? – заинтересовалась Зерина. – Что в нём особенного?

– Там замок Элиаты, сестры Рэграса, – ответил Мариен.

– Сестры Рэграса? – переспросил Харт. – Что, опять надо послужить Рэграсу?

– Да.

– И у Аксианта хватило совести просить тебя об этом?! Неужели ты согласился?!!

– Хотел отказаться. Но Эдвин не раздумывая согласился бы…

– Эдвин… – начал Харт, но махнул рукой и замолчал.

– Так ведь от Лунного леса недалеко до Ларды! – обрадовалась Зерина. – Заодно и Эдвина с Диамантой навестишь! Потому-то ты и согласился!

– Боюсь, что не навещу, – и Мариен рассказал о визите в судебную палату.

– Что?! Не разрешают их навещать?!! – вскипел Харт. – Никому, даже тебе?! Вот сволочи! Вот скоты!! И после этого ты будешь что-то делать для Рэграса?!! Да он же последний…

Мариен дождался, когда гнев Харта немного пойдёт на убыль, и ответил:

– Я дал Аксианту слово. К тому же, это касается не только Рэграса. Надо помочь.

– Эдвин уже помог, сейчас сидит. Теперь ты на очереди… Помощнички.

Глаза Зерины покраснели.

– Ведь у Эдвина ссылка пожизненная!

Некоторое время все трое молчали. В глазах Харта загорелся дерзкий огонёк. Зерина подозрительно посмотрела на него.

– Что это ты задумал? Ещё не хватало, чтобы что-нибудь выкинул!

– Ничего я не задумал. Когда ты уедешь, Мариен?

– Завтра.

– Слушай, а почему ты так редко ходишь в театр? Приходи сегодня, будет «Цветок яблони». Это ведь пьеса Эдвина. Там и Диаманта пару монологов написала. Начало в шесть.

Мариен подумал секунду.

– Хорошо. Я приду. Только мне нужно два места. Найдутся?

Зерина рассмеялась.

– Найдутся, найдутся.

Проводив их, Мариен отправился за реку, в бедный квартал у северной стены. Свернул в переулок, подошёл к знакомым воротам, давно нуждавшимся в покраске, и постучал.

– Это я.

Открыла Янетта. На ней было домашнее платье и тёмный передник. Она торопливо вытерла руки.

– Я заждалась тебя! Что-то случилось?

– Да. У меня для тебя новости. Завтра мне необходимо уехать.

– Завтра?! Куда? Надолго?

– Меня пригласили в театр. Пойдёшь со мной? По дороге всё объясню.

– Я сейчас! Пять минут, – кивнула она и побежала в дом.

На крыльце появился Урмис и хитро спросил:

– Опять уходите?

– Уходим на весь вечер, у нас дела, – рассмеялась Янетта и взъерошила ему волосы. – А ты давай занимайся!

– Ах, любовь, любовь… – вздохнул Урмис, томно заламывая руки и хватаясь за сердце – и пустился бегом по лестнице, чтобы не получить от Мариена подзатыльник.

Вскоре спустилась Янетта, переодетая в голубое платье. Её волосы украшала заколка в виде цветка, а из карманчика на груди выглядывал белый кружевной платочек.

Воздух был безветренный, жаркий. Они не спеша пошли на набережную и остановились у ограды, глядя на воду. Янетта тронула Мариена за рукав.

– А это путешествие не опасно?

– Не опасно. Абсолютно. Я просто еду поработать в архиве.

– Так далеко!.. Ну хорошо, – Янетта вздохнула. – А когда ты вернёшься? Я буду скучать!

– Не знаю. Постараюсь поскорее.

Повисла пауза. Янетта посмотрела на Мариена, надеясь, что он что-нибудь скажет, но он молчал. Она сменила тему.

– Я часто думаю про Эдвина с Диамантой. Они такие молодцы! Думаю, что мы их ещё увидим. Не может быть иначе, я не верю! Просто не может быть!

– Да. Они молодцы. А вот я пока не молодец.

– О чём ты?

– Я ведь знаю о Мире Неба достаточно для того, чтобы говорить о нём. Но молчу. Знаю, что молчать не следует, но молчу!

– Ну зачем ты так? Ты многое сделал для Мира Неба! Помог Эдвину. Ведь, в конечном счёте, его освободили благодаря тебе!

– Я ничего не сделал для Мира Неба, Янетта! Если бы Эдвин не служил ему, я бы тоже хлопотал о его освобождении – просто потому, что он муж моей сестры. Это ещё не поступок.

– Ты занимаешься с Урмисом! Ты вытащил меня из такого… из такого отчаяния! Мариен, ты делаешь людям много добра! А я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Не хочу, чтобы ты попал в тюрьму! И вообще… ты нравишься мне таким, какой ты есть!

– Я… ты… – начал Мариен, но не договорил и быстро пошёл по набережной. Янетта догнала его.

– Да, ты мне нравишься! Нравишься!

Мариен остановился и взял её за плечи.

– Янетта, ты мне тоже нравишься. Но я должен кое в чём разобраться, прежде чем об этом говорить.

Они вошли в театр через чёрный ход и разыскали Зерину, которая провела их в зал и посадила в первый ряд.

– Как много народу сегодня! – обрадовалась Янетта.

– Да, у нашего театра теперь настоящая публика, прямо как раньше в Адаре. Ну, я побежала. Сейчас уже спектакль начнётся.

 

Раздвинулся тёмно-зелёный занавес, разрисованный золотыми звёздами. На сцену вышла Тейма с корзиной яблок и стала петь песенку, потом появился принц… Мариен смотрел с интересом, вспоминая рассказы Диаманты о театре и актёрах. Харт увидел его и едва заметно подмигнул со сцены. Но Мариена встревожило, что Харт сегодня какой-то слишком возбуждённый.

У принца Берайна, которого он играл, было несколько монологов. Во время одного из них Харт вдруг замолчал и внимательно посмотрел в дальний конец зала. Мариен обернулся. У дверей стоял человек в тёмном, похожий на чиновника.

На лице Харта появилось ехидное выражение.

– А мы уже соскучились без вас, – любезно кивнул он незнакомцу. – Охотники говорят, что звери без них скучают – вот и мы без вас скучаем… Так о чём я, друзья? О том, что мне придётся обратиться за помощью к его величеству. Почему беды всегда настигают нас на чужбине? Дома, в родном королевстве, я мог бы просто прийти к отцу и сказать: «Помоги!» – и всё, дело было бы улажено. А здесь король мне, прямо скажем, не отец – но без него не обойтись. Мне одному никак не освободить Тейму из лап этих мерзавцев. Придётся написать его величеству прошение. Хотя это дело сложное. Сами знаете, как бывает – иногда хочешь сделать как лучше, а выходит… Есть у меня один друг, рыцарь. Прекрасный человек. Однажды он спас его величество от смерти – а тот в качестве благодарности его в тюрьму посадил… Да, мы что-то отвлеклись. Я собирался написать письмо королю. Но тяжёлое это дело. Не привык я врать и льстить. Конечно, ко всему человек привыкает. Даже к виселице, говорят, привыкает – подёргается немножко и привыкнет…

Зрители засмеялись. Мариен поймал взгляд Харта и выразительной мимикой потребовал у него прекратить издеваться над Рэграсом, но не тут-то было.

– Раз уж к виселице можно привыкнуть, то к королю и подавно! – жизнерадостно воскликнул принц. – А в чём вся сложность? Писать как попало нельзя, его величеству ведь угодить надо! Тем более что люди говорят, его величество человек придирчивый… Вы мне поможете составить текст? – вдруг обратился он к зрителям. Они заулыбались.

– Поможем, поможем!

– Вот и отлично. Начали, – принц достал большой лист, перо и принялся с поэтическим видом грызть его кончик. – «Ваше величество!» Нет, просто «ваше величество» не годится. Его величество, чего доброго, решит, что я грубиян… «Ваше королевское величество»… Нет, не пойдёт. Как-то глупо. Величество и так знает, что оно королевское. А если оно не уверено, что подданные считают его таковым, намекать на это невежливо… Как бы тут сказать… э-э-э… вот! «Ваше наивеличайшее величество! Простираюсь у ваших ног». Нет, лучше «припадаю к вашим ногам». Нет, лучше «простираясь, припадаю к вашим ногам».

– Да что же он несёт! – прошептал Мариен. – Так ведь и правда до виселицы недалеко!!

Янетта растерянно посмотрела на Мариена. Он снова поймал взгляд Харта и знаками потребовал прекратить – но тот только махнул на него рукой и продолжал:

– Ну всё, хватит предисловий, у его величества мало времени. К делу! А то, неровен час, король разгневается! Короли – они такие, гневаются ни с того ни с сего, ни за что ни про что… Ты спасаешь королю жизнь, а он тебя – в цепи, как моего друга рыцаря… в зелёненькие такие… Ладно, продолжаем. «Мою любимую, прекрасную девушку Тейму, схватили…» А кто ж её схватил-то? – озадачился принц.

– Бандиты! Разбойники! – подсказали из зала.

Харт приложил палец к губам и тревожно посмотрел по сторонам.

– Тише! Вы что!!

Наступила тишина.

– А чего тише-то? – пробасил какой-то зритель.

– Эй, приятель, поаккуратнее! За такие слова и в тюрьму попасть недолго! – рассердился Берайн. – «Чего тише»! Ты что, знаешь этих разбойников по именам?

– Нет…

– Ну вот! А вдруг это любимые королевские слуги?! Что тогда? Нет, спору нет, к виселице можно привыкнуть, если постараться, но это всегда успеется. Значит, пишем: «её схватили какие-то достойные люди». Нет, «схватили» некрасиво. Грубо. Пусть лучше будет «какие-то неизвестные мне и, полагаю, достойные люди неожиданно предложили ей своё общество». Это другое дело…

Тут на сцене появилась Зерина и медленно обошла вокруг Харта, многозначительно глядя на него. Зрители засмеялись.

– Что тебе, красавица?

Зерина, игравшая служанку, выразительно покрутила пальцем у виска и тут же сделала вид, что просто поправляет волосы. Потом внятно поинтересовалась:

– Что это вы такое говорите, ваше высочество?

– Я пишу письмо его величеству, – в тон ей ответил принц, – а ты меня отвлекаешь. Иди, не мешай, – и принц знаком приказал служанке выйти. Зерина постояла в растерянности и вышла, но по ошибке не в дверь, а в камин. Зрители расхохотались и захлопали.

– Поехали дальше. «Вновь припадая к вашим ногам и обвиваясь»… ой, «простираясь, смиреннейше прошу вас вернуть мне Тейму. Ещё раз кланяюсь, простираюсь и припадаю к подошвам ваших сапог, а также к подковам вашего коня, к лапам ваших любимых собак и к хвостам дворцовых мышей. Ваш верный слуга принц Берайн».

Дождавшись, когда стихнут аплодисменты и смех, Харт невозмутимо повернулся к двери.

– Эй, служанка!

Зерина выскочила на сцену, испепеляя Харта взглядом. Он как ни в чём не бывало сказал:

– Краса моя, отнеси-ка это письмо его величеству.

Зерина выхватила свиток из его рук и убежала за кулисы.

– Ах, что же его величество ответит? – нервно воскликнул Харт и принялся ходить по сцене туда-сюда. – Я был с ним достаточно учтив? – спросил он у зала.

Зерина появилась на сцене с письмом. Харт дрожащими руками развернул его, прочитал, потом посмотрел в зал. Его глаза блестели.

– Его величество мне ответил!

– Что ответил-то? – спросили зрители нетерпеливо.

– Его величество мне ответил!! – повторил принц, чуть не плача от счастья.

– Ну, что ответил? Что сказал?

– «Казнить!» – прочитал Харт торжественно, расцеловал письмо и прижал его к сердцу. – Казнить! Как хорошо! Казнить! – принц прослезился от умиления. – А кого казнить? Неужели меня?! Ах, если его величество хочет меня казнить, я счастлив!! – принц ещё раз заглянул в письмо и погрустнел. – Нет, боюсь, что не меня… про меня тут ничего не сказано. Может, Тейму?! Хм, вряд ли. Она пока не пыталась служить его величеству и не спасала ему жизнь, а значит, ничем не могла его прогневить… О, ясно как день! Его величество хочет казнить всех остальных! Ну вот! Я всегда говорил, что наш король добрее всех палачей… ой, королей на свете! – он взял Зерину за руку. – Идём, скорее идём освобождать твою хозяйку Тейму из заточения! А потом я пойду служить его величеству. Это дело трудное, работы много!

Мариен видел, что все актёры ошарашены выходкой Харта. Но пока они ничего не могли с этим поделать – принц Берайн ни на минуту не покидал сцену.

Спектакль заканчивался встречей Теймы и Берайна и их отъездом на родину принца, в соседнее королевство. Принц говорил Тейме о прекрасной стране, в которой родился.

Тейму, как всегда, играла Аланда. Она сказала:

– Любимый мой! Похоже, больше нам ничто не угрожает. Злодеи наказаны, тайны раскрыты. Теперь мы с тобой будем жить долго и счастливо! – и посмотрела на Харта с тревогой, всем своим видом умоляя его говорить по тексту.

– А где бы ты хотела жить, любимая моя?

Тейму немало изумил такой поворот беседы, но она овладела собой:

– В прекрасном краю, где нет несчастных людей. В краю, где никого не обижают, где никому не делают больно. В краю, где царит справедливость, – сочинила она на ходу, вернулась к тексту пьесы и воскликнула: – Давай уедем туда, милый Берайн, и будем там жить!

– Давай, любимая. Только… я боюсь, что в Великом Мире нет такого места.

– Как нет?! – изумилась Тейма. – А как же нам тогда быть?

Она взяла принца за руку и незаметно для зрителей ущипнула.

– Ты спрашиваешь, как нам быть, моя любимая? – произнёс он, скрывая гримасу боли и потирая руку. – Увы, со злом можно встретиться во всех Мирах и королевствах. Впрочем… есть на свете одно чудесное место, где совсем нет зла. О нём мне рассказывал мой друг рыцарь. Помнишь его? Он уехал отсюда два года назад, а недавно прислал нам письмо.

Некоторые зрители понимающе кивнули.

– Он нашёл это место, – продолжал Харт. – Это Мир, который выше всех других Миров – так же, как небо выше земли. Это место дарит Свет всем Мирам – как небо дарит сияние дня всем людям, и злым, и добрым. Это место – самое лучшее, самое чистое, самое прекрасное!

– Так почему же мы до сих пор не там? – выговорила Аланда.

– Мы с тобой там, дорогая, потому что мы любим друг друга. Но другие люди ничего о нём не знают.

– Почему же?

– Если все узнают о нём, кто будет воевать? Кто будет заставлять других бояться и страдать? Ты спросишь, зачем заставлять людей бояться и страдать. Чтобы ими повелевать! Чтобы заставить их подчиняться! Так что если мы с тобой захотим привести людей в чудесный край, о котором я говорю, то сильно разгневаем его величество. Но ты ведь не боишься этого, моя любимая?

– Н-нет, – ответила принцесса.

– И правильно. Не стоит этого бояться. В конце концов, что нам с тобой терять? Ведь у нас нет ничего, кроме нашей любви! А её мы не потеряем, что бы с нами ни случилось. Моя милая Тейма, нас ждёт долгая дорога и много испытаний. Но ничего. Зато когда мы доберёмся до этого прекрасного Мира, куда уже дошёл мой друг рыцарь, мы сможем сказать, что прожили жизнь не зря! – закончил Харт с чувством. Его глаза горели вдохновением.

Зал взорвался аплодисментами.

– Харт… сумасшедший… – прошептал Мариен.

Актёры вышли на поклон. Зрители долго не отпускали их, кричали: «Браво!»…

Когда публика начала расходиться, Мариен и Янетта побежали за кулисы. Вся труппа собралась в гримёрной. Харт сидел на стуле и стирал с лица грим. Дин смотрел на него с укором.

– Что ты наделал! Ты же… Теперь нашему театру конец! Ты это понимаешь?

– Чего молчишь? – резко спросил Патал. – Дурень, вот дурень! На виселицу ведь загремишь теперь!!

– Или в тюрьму тебя посадят! – Алед сложил из пальцев решётку.

– Ты хоть сам-то помнишь, что на сцене говорил? – спросил Эрид.

– Ну и пусть посадят!! – внезапно взорвался Харт. – Пусть повесят!!! Я не жалею о том, что сказал! Я бы ещё раз это сказал! А если меня арестуют, вы говорите всё как есть – что ничего такого не ожидали! Я один это придумал, мне и отвечать!

– Ах, так?! – закричала Зерина. – Только о себе думаешь, неблагодарный! А обо мне ты подумал?! Если с тобой что случится, я-то что без тебя делать буду?! Мне казалось, ты меня любишь, а ты не любишь меня совсем!! Тебе меня совсем не жалко!!! – выпалила она и разрыдалась.

– Ладно, сказанного не вернёшь, – вздохнул Гебор. – Зерина, перестань плакать. Ну что ты, в самом деле, Харта не знаешь? Не сдержался, его просто понесло… Всё понятно. Будь что будет. Ну, ну, успокойся. Все успокойтесь.

– Эх, Харт, Харт, – покачал головой Дин. – С тех пор, как Эдвин ушёл из театра, ты как с цепи сорвался.

Все грустно замолчали. Потом Алед произнёс:

– Знаешь, Харт… А ты всё-таки молодец!

Глаза Харта весело заблестели.

– Ещё бы! – Эрид фыркнул от смеха. – Это ж надо! «Казнить!»

– Ну да! – кивнула Зерина, вытирая слёзы. – Эдвина ни за что посадили, а мы, значит, должны молчать и делать вид, что так и надо? Как бы не так!

– Он один это придумал и один за всё отвечать будет! – протянул Алед, передразнивая Харта. – Мне понравилась новая пьеса, и я тоже хочу в авторы! А вы что скажете, дядюшка Дин?

Дин вздохнул.

– Скажу, что наш театр теперь наверняка закроют – и хорошо, если мы только этим отделаемся… А ещё скажу, что с Хартом полностью согласен.

Мариен, Харт и Зерина проводили Янетту до дома и втроём пошли на Сосновую улицу. В небе горели крупные летние звёзды, а с главной площади была хорошо видна Белая Дорога. Мариен взглянул на неё, вспомнил притчу Эдвина про Небесный Колодец…

Зерина взяла Харта за руку.

– Как здорово ты Рэграса припечатал! Теперь над ним весь город потешаться будет!

Харт вздохнул и посмотрел на небо. Его глаза светились счастьем.

Они дошли до дома Мариена.

– Давай, удачи тебе! – Харт пожал ему руку.

– И тебе удачи, Харт.

– Спасибо, что пришёл сегодня. Надеюсь, ещё увидимся…

 

Читать дальше »

 

vinietka