РЫЦАРЬ БЕЗ МЕЧА

Часть I. Эдвин
ГЛАВА 1. Книга о Дороге
ГЛАВА 2. Ключи
ГЛАВА 3. Аксиант
ГЛАВА 4. Бродячий театр
ГЛАВА 5. Эстуар
ГЛАВА 6. Тарина
ГЛАВА 7. Главная площадь
ГЛАВА 8. Серый Город
ГЛАВА 9. Бой
ГЛАВА 10. Фид
ГЛАВА 11. Тербек
ГЛАВА 12. Гайер
ГЛАВА 13. Адриан
ГЛАВА 14. Посвящение

 

Часть II. Дамир
ГЛАВА 1. Клятва Дамира
ГЛАВА 2. Отъезд
ГЛАВА 3. Дайта и Артисса
ГЛАВА 4. Шкатулка
ГЛАВА 5. Галь
ГЛАВА 6. «Салеста»
ГЛАВА 7. Буря
ГЛАВА 8. Встреча
ГЛАВА 9. Король
ГЛАВА 10. Л.А.
ГЛАВА 11. Приговор

 

Часть III. Рэграс
ГЛАВА 1. «Небесный колодец»
ГЛАВА 2. Выбор
ГЛАВА 3. Арест
ГЛАВА 4. Тюрьма
ГЛАВА 5. Письмо королевы Аиты
ГЛАВА 6. Морбед
ГЛАВА 7. Сон Гидеона
ГЛАВА 8. Перемены
ГЛАВА 9. Ларда
ГЛАВА 10. Дым и огонь
ГЛАВА 11. Спектакль
ГЛАВА 12. Замок Элиаты
ГЛАВА 13. Харт
ГЛАВА 14. Мариен
ГЛАВА 15. Месть
ГЛАВА 16. Начало Дороги

 

 

 

 

furgon

ГЛАВА 9. Король

Гидеон сгорал от любопытства, но никак не мог дождаться удобного случая поговорить с Фригиттой. Рэграс часто уезжал из дворца, так что дождаться его отлучки трудности не представляло. Трудность заключалась в другом: ключи он либо забирал с собой, либо оставлял в тайнике. Конечно, можно было добраться до тайника, но Гидеон боялся даже думать, что с ним сделает дядя, если узнает об этом.

Лето незаметно закончилось, пришёл сентябрь – мягкий, ласковый, солнечный. Накануне Гидеон допоздна пробыл на балу и утром надеялся выспаться, но на рассвете его разбудил Шарден.

– Что тебе?

– Ваше высочество! Их величество ждут вас в фехтовальном зале.

Гидеон нехотя выбрался из постели и начал торопливо одеваться, мысленно ругая дядю нехорошими словами.

Когда Рэграс увидел его, кивнул на мечи:

– Посмотрю, что ты умеешь.

– С удовольствием, ваше величество, – бодро отозвался Гидеон, которому смертельно хотелось спать. – Только боюсь разочаровать вас…

Рэграс обнажил меч. Они отдали друг другу честь и начали бой. Гидеону было непросто не ударить лицом в грязь, потому что он в самом деле забросил фехтование.

– Плохо, – наконец заключил король. – Аксиант что, совсем не занимался с тобой? Он же прекрасно фехтует!

– Он хотел, но я отказывался…

– Почему?

– Как вам сказать, дядя… Я решил, что мне это ни к чему… В наше время…

– Какой вздор. Хорошо, я сам тобой займусь.

– Это высокая честь, ваше величество. Но зачем вам так утруждать себя? Не лучше ли передать меня учителю?

Рэграс только усмехнулся в ответ.

– К бою!

Наконец мокрый от пота Гидеон взмолился дать ему передышку и, тяжело дыша, опустился в кресло.

– И часто мы будем так заниматься, дядя?

– Каждый день. Правда, завтра пропустим.

– Вы уедете?

– Нужно посетить один остров в Западном море, – ответил Рэграс, поправляя манжеты.

– Остров… странно. Я не думал, что острова Западного моря обитаемы!

– Я тоже не думал до некоторых пор.

– Я должен буду вас сопровождать, ваше величество?

– Нет.

– Тогда, может быть, у вас есть поручения для меня на время вашего отсутствия?

– Есть. Навестишь тётю, передашь ей приглашение погостить у нас.

– Тётю Элиату? Но ведь… Лунный лес так далеко…

– Я дам тебе ключ.

Гидеону стоило немалых усилий не выдать своего ликования. Он принял обеспокоенный вид.

– Но я не умею пользоваться ключами, ваше величество!

– Тогда пойдешь пешком.

– Я справлюсь, дядя! – быстро ответил Гидеон.

 

На следующее утро Рэграс с большим отрядом солдат отбыл на остров. Гидеон быстро выполнил поручение, и на встречу с Фригиттой у него осталось много времени.

Переход оказался недолгим. Гидеон вынырнул из тумана и оказался на берегу моря, у старого покосившегося домика. Помедлив, постучал.

– Входи. Открыто, – послышался голос.

– Здравствуй, – Гидеон осторожно притворил дверь.

– Садись.

Гидеон послушно опустился на стул. Фригитта складывала в мешочек какие-то травы. Закончив, она поставила на стол кувшин с водой и глиняную кружку, положила ломоть хлеба и села напротив гостя. Некоторое время оба молчали.

– Чего ты хочешь? – спросила Фригитта.

– Даже не знаю, с чего начать… Я… я и сам точно не знаю, чего хочу. Хочу выяснить, почему мне всё время кажется, что нашей семье грозит опасность. Боюсь, что это связано с дядей и с гайером. Отец не раз говорил о твоей мудрости. Может, ты…

Фригитта внимательно смотрела на него.

– Такой же молодой, – заметила она, не дослушав.

– О ком ты?

– И такой же умный. Но его душа давно отравлена ядом. Черна, как земля после пожара.

– О ком ты? – повторил Гидеон.

– О том, кого ты слышишь. Кого боишься.

– Так значит, нам в самом деле грозит опасность?! А это связано с гайером?

– Ненависть есть ненависть.

– Как к дяде вернулась власть над гайером?

– Ты пришёл сюда без его ведома. Нехорошо.

Гидеон разочарованно вздохнул.

– Но что мне ещё оставалось делать? Я не раз пытался поговорить с ним, но он словно не слышит меня!

– Да, – кивнула Фригитта.

– Как же быть? Дай совет!

– Судьбу не изменить. Против такого течения не выгрести.

– Значит, я не смогу ничего сделать?

– Когда течение несёт тебя к водопаду, надо грести. Грести изо всех сил! Тогда ты удержишься на месте и, может, даже прибьёшься к берегу. Но подняться вверх по реке ты не сможешь, сил не хватит.

– А как же дядя? Или опасность грозит только мне?

– У него есть лодка. Быстрая лодка.

– А куда он плывёт на ней?

– Это ему решать. Когда Луна закрыта тучами, на реке темно, – медленно сказала Фригитта. – А река обманчива. Кажется, что до водопада далеко, но он рядом. Внизу острые камни, о которые разбивается всякий, кто падает с обрыва.

Оказавшись в своих покоях, Гидеон быстро закрыл дверь и убрал ключ в карман. Весь вечер он обдумывал разговор с Фригиттой. Каждая его деталь казалась значимой. «Отец не раз рассказывал о Фригитте. Его она всегда угощала лепёшками и молоком, а мне дала хлеб и воду. Хотела что-то этим сказать? Но что? Что меня посадят в тюрьму?! Фу! "Когда Луна закрыта тучами, на реке темно"… Так я и знал, это связано с Лунной Королевой! Но вместо ответов только прибавилось вопросов… Что же делать? Она сказала грести изо всех сил… Что это значит? Видимо, мне надо делать всё, чтобы выяснить, кто желает нам зла. Я должен предотвратить несчастье? Именно я?»

 

Прежде чем нести Свет другим, ты должен научиться хранить его в своём сердце и в своих мыслях. Пребывать в Свете значит быть свободным от ненависти и страдания, от горечи и отчаяния, от страха и слабости, от всего, что заставляет человека скитаться по дорогам Великого Мира, ища приюта и покоя и не умея найти их. Приходи туда, где темно, и приноси во тьму Свет, ибо в этом твой рыцарский долг. Но никогда не теряй Свет, живущий в твоём сердце, чтобы там не воцарилась тьма.

Пребывающий во тьме страдает, и будет страдать вдвое сильнее, если захочет помочь другим, потому что у него нет мудрости, чтобы понять, и силы, чтобы осуществить, а бессилие – это мучение. Ты же должен быть сильным. Поэтому прежде всего храни стойкость и помни, что Свет – твоя единственная помощь и защита. Тот, кто пребывает вне Света, уязвим без Любви и знания. Любая из невзгод Великого Мира может поразить его, и он, словно странник без крова, не знающий, где уберечься от холода и дождя, не сможет укрыться от страданий Великого Мира.

 

После того, как Брит покинул остров, все отчётливо почувствовали, что приближается неотвратимое. И погода навевала невесёлые мысли – то и дело шли дожди, море было неспокойным. В доме Дамира каждый думал о письме короля, о предстоящем выборе, но никто не заговаривал об этом. Беспокойство Эдвина и Диаманты нарастало. Наконец Эдвин не выдержал.

– Отец! Что вы решили?

Дамир посмотрел на него и понимающе кивнул.

– Пойдём прогуляемся, сынок. Дождь как раз закончился.

Они ушли вдвоём. Служанка удалилась на кухню, Амма принялась вышивать, а Диаманта достала их с Эдвином одежду, требовавшую починки, и села рядом.

Некоторое время работали молча. Потом Диаманта подняла взгляд и увидела, что у Аммы красные глаза. Отложила шитьё и обняла её.

– Дамир… – прошептала Амма. – Как я боюсь за него!

 

Когда отец и сын вышли за околицу, Эдвин сказал:

– Может, я не должен был вас об этом спрашивать. Но я не могу думать ни о чём другом! Как вы поступите?

Дамир вздохнул.

– Ты лучше меня понимаешь, что это всё очень непросто, Эдвин. Чего я только ни передумал. Впрочем, кое-что решил.

– Что?

Они шли по дороге, от которой отходила тропинка вглубь острова. Дамир свернул туда.

– Во-первых, – продолжал он, – служить Рэграсу я не буду. Несмотря на то, что люди просят меня остаться. Каждый день подходят, говорят, что не хотят другого правителя. Но присягу Рэграсу я не дам. Лучше умру. Во-вторых, я обязан сохранить жизни людей. Вначале у меня были мысли поднять бунт – но ведь это бесполезно. Рэграс со своими солдатами просто раздавит нас.

– То есть вы выбрали уйти отсюда? Других вариантов нет.

– Не знаю, Эдвин. Я действительно ещё не знаю. Посмотрю по ситуации. Когда окажусь с Рэграсом лицом к лицу.

– Это меня и тревожит больше всего. Я прекрасно понимаю, как вам тяжело, отец. Но боюсь, что, увидев Рэграса, вы вспомните прошлое и поддадитесь чувствам. Я не прошу вас принять какое-то конкретное решение. Я прошу только не давать волю ярости. Неважно, есть для неё причины или нет.

Дамир ничего не сказал, просто ободряюще похлопал Эдвина по плечу. Они вышли к опушке леса и оказались на небольшом кладбище.

– Вот, здесь наша история, – произнёс Дамир. – Почти двадцать лет… Там первые могилы. Тех, кто умер зимой после того, как мы приехали сюда. Несколько человек так и не дождались весны… Там два брата, Керт и Бат. Один упал со скалы и разбился, второй через год погиб на охоте. А здесь Шен. Пока мы жили в Артиссе, я и не догадывался, какое у него верное сердце. Сколько он вынес вместе с нами – и всё время помогал нам с Аммой. Последний кусок, последнюю рубашку мог отдать. Хорошо, что он успел пожить спокойно. Но шесть лет назад страшная зима была, такие морозы. Он простудился и умер. Не смогли вылечить, как ни старались.

– А эти четыре, в стороне от остальных? – спросил Эдвин и тут же вспомнил рассказ капитана.

– Брит, наверное, говорил тебе, что одно время люди всячески пытались вернуться на материк отсюда?

– Говорил.

– Я запретил возвращаться под страхом смерти. Единственным нашим спасением была полная секретность. Но четверо сбежали и пробрались на корабль. Пришлось их повесить.

– Но за что?! За что, отец?! Они же не совершили никакого преступления! Их казнили только за то, что они могли бы совершить. А если бы они вернулись на материк, но никому не выдали тайну острова? Их убили просто из страха…

– А как иначе? Эдвин, мне это решение далось непросто. Но ты бы знал, что здесь творилось. Назревал бунт. Мы, первые, кто из Серого Города сюда попал, жили дружно. А те, кого Брит привёз потом… Тут есть и бывшие убийцы, и разбойники, и предатели. Прошлое этих людей меня не волновало. Но закон здесь я заставлял соблюдать каждого! Без исключений и послаблений. Если бы я не повесил этих четверых, крови было бы куда больше. Некоторые бы половину острова перерезали. Вон там лежат два старика, которые своей смертью умерли. На острове дожили свой век. И я горжусь тем, что сумел сделать их жизнь мирной и надёжной, так, что они ничего не боялись. Ради их покоя стоило наказать тех четверых.

– Но ведь можно было наказать иначе. Посадить под замок, лишить чего-то, выпороть, наконец! Зачем же убивать?!

– Я предупреждал, что каждый, кто попытается покинуть остров, будет повешен. Это – закон. Другого языка эти люди не понимают. Они были наказаны по закону, о котором знали. Они ведь прекрасно знали, на что идут.

– Брит говорил, что один был совсем мальчишка…

– Да взрослый уже. Почти четырнадцать лет. Если бы они добрались до материка, мы бы сейчас с тобой не разговаривали. Да, это тяжело. Я день их казни помню, как вчерашний. И глаза их помню. Но другого выхода не было. Не было! Так или иначе, эта казнь была моим решением, и она целиком на моей совести. А совесть моя спокойна.

Они медленно пошли прочь с кладбища по узкой тропинке. Эдвин задел ветку, с неё посыпались серебряные капли.

– Этот остров – моя жизнь и моя свобода, Эдвин. И моя гордость. На нём хорошо живётся каждому. Никто не жалуется. Я отвечаю за его благополучие, за каждого жителя – с первого дня, как мы сюда приплыли. Теперь Рэграс хочет подчинить остров себе. Это понятно. И то, что жить, как раньше, мы не сможем, тоже понятно. Но это мой остров. Я люблю его. Просто бросить его и уйти я не смогу. Не смогу предать эту землю, тех, кто на ней живёт, и тех, кто жил.

– Я хотел рассказать вам о Рэграсе то, чего вы не знаете, отец. Я далеко не в восторге от него самого и от его методов. Но… Рэграс ведь тоже когда-то стал жертвой предательства, – и Эдвин рассказал всё, что знал о прошлом короля. Дамир выслушал внимательно, ни разу не перебив.

– Сейчас он вернул власть, которая принадлежит ему по праву, – продолжал Эдвин. – Он законный король, по крови. И Фид это подтвердил и помог ему занять трон. Да, Рэграс жесток. Но любой правитель такого уровня жесток… Многие вещи делались без его ведома. В Серый Мир вас отправил Тербек, а не Рэграс. Я знаю точно, что Рэграс честен и держит данное слово. И вовсе не призываю вас служить ему. Сам не хотел бы ему служить… Но я уверен, что вопрос с властью на острове надо решить в первую очередь мирно. Это – главное! Потому что все тут по-своему правы или верят, что правы. И какое бы решение ни было принято, обязательно останутся недовольные. Всем хочется справедливости, но никто не найдёт справедливости, пока в нём есть ненависть и жажда мести!

Они вышли на высокий обрыв. Далеко внизу шумел прибой.

– В этом я твёрдо убеждён, отец: ненависть не нужна никому. Я помню гайер. Когда стоишь в этих оковах, ненависть не помогает, сопротивление не помогает. Хочется вырваться, сломать цепи, но это бесполезно. Они начинают гореть ещё сильнее, и становится ещё больнее… Меня спасла любовь. Погасить одну ненависть другой нельзя. Никогда! Зло можно победить, только если ты полностью свободен от него. Знаете, чего я хочу, отец? Оставить прошлое в прошлом. Чтобы мы жили все вместе. Я всю жизнь мечтал быть рядом с вами и с мамой! Когда приедет Рэграс, каждому из нас неизбежно придётся с чем-то проститься. С надеждами, с привычками, с мечтами. И с прошлым. В тот раз мы расстались не по своей воле, а сейчас выбор зависит от вас. Прошу вас, не выбирайте расставание друг с другом!

Когда они вернулись, Эдвин сразу прошёл в комнату, бледный и молчаливый. Диаманта закрыла дверь и спросила:

– Как поговорили? Что он решил?

Эдвин устало вздохнул и сел на табурет.

– Поговорили… Говорил я. Сказал ему всё, что считал нужным. Отец всё это выслушал и ничего не ответил. Спокойно так выслушал… Я не знаю, что делать. Его не устраивает ни один из предложенных Рэграсом вариантов. Присягу ему он не даст, бунт поднимать не станет – но и с острова уходить не хочет. Есть, правда, ещё один вариант. Но о нём я даже думать боюсь.

– Выполнить ту клятву?

– Да. Хотя отец прекрасно понимает, что это неизбежная гибель для него. И сознательно на это тоже не должен пойти, зная, какая это боль для мамы, для нас… Я надеялся, что книга поможет – но он не хочет её читать! Как будто на каменную стену натыкаешься… По сути, выбор, который стоит перед отцом – это выбор, идти по Дороге или нет. Я рассказал ему о Дороге. Позвал его. А больше я ничего не могу сделать. Ничего! Нельзя заставить человека простить. Пока он сам не хочет, всё бесполезно… Как права была Фригитта, когда сказала, что на острове я снова встречусь с гайером! Только это, пожалуй, ещё больнее, чем пытка… Смотреть, как в этих цепях мучается другой человек, знать, что его ждёт – и быть не в состоянии помочь, потому что он отказывается от помощи, потому, что его собственная ненависть заставляет оковы вспыхивать снова и снова, даже если ты пытаешься их погасить…

– Помнишь, Фригитта сказала, что ты едешь на остров, чтобы лишить гайер силы.

– Да, я помню. И пытаюсь. Всё время пытаюсь! Но что я могу ещё?

– Хорошо, что ты поговорил с отцом. Ты сделал всё, что мог. Нам теперь остаётся только надеяться… Эдвин, родной мой, – Диаманта обняла его.

 

Девятого сентября Диаманта и Эдвин встали рано, вышли в гостиную. Позавтракали, как обычно. Никто не заговаривал о завтрашнем дне, но напряжение ощущалось в воздухе. Дамир был немногословен и как-то особенно заботлив и нежен со всеми. После завтрака, несмотря на промозглую погоду, он пригласил Эдвина, Диаманту и Амму прогуляться по острову.

Диаманту весь день не оставляло чувство, что Дамир с ними прощается. Иногда ей овладевало острейшее желание расплакаться, уговорить его изменить решение, но она смотрела ему в глаза и тут же останавливала себя.

Дамир обошёл с ними все свои любимые места. Они вернулись домой и пообедали. Потом Амма занялась хозяйством, а Дамир, как всегда, ушёл по делам. Никаких разговоров о Рэграсе не было. Только время с каждым часом шло, казалось, всё медленнее.

Наконец собрались ложиться спать. Эдвин и Диаманта ушли к себе. Эдвин уже хотел лечь, но решительно достал книгу и вернулся в гостиную. Дамир сидел за столом, уставший и мрачный.

– Почему не спишь, Эдвин? Ложись. Не беспокойся.

– Мы уже ложимся. Возьмите, – он протянул отцу книгу. Тот отрицательно покачал головой.

– Я оставлю её здесь, – Эдвин положил книгу на стол.

На следующий день все поднялись на рассвете. Утро было хмурое, зябкое. Вчера Диаманта сильно волновалась, а сегодня ощущала какую-то пустоту. Хотелось только, чтобы всё разрешилось как можно быстрее.

В полдень в дом постучали. Дверь открыла Амма. Вошёл офицер и сказал Дамиру:

– Его величество Рэграс I прибыл на остров. Вы должны немедленно явиться к нему.

Дамир посмотрел на него тяжёлым взглядом и ответил:

– Передайте его величеству, что я сейчас соберу народ на площади.

Амма закрыла за офицером дверь и тронула мужа за плечо.

– Дамир! Прошу тебя!

– Отец! – Эдвин уже не старался скрывать свои чувства. – Отец, не забывайте, о чём мы с вами говорили!

Дамир ничего не сказал на это. Молча прицепил к поясу кинжал, с которым обычно ходил по острову, и вышел.

Все жители собрались на площади. Королевские солдаты заставили людей расступиться и освободить пространство, где выстроились, готовые пресечь малейшее нарушение порядка. Один из них звучно объявил:

– Его величество Рэграс I!

По северной дороге на площадь неторопливо въехал Рэграс в чёрном костюме, на вороном коне, в окружении конных офицеров. Он остановился, офицеры построились по сторонам. Наступила мёртвая тишина.

Амма, Эдвин и Диаманта стояли с краю, недалеко от Дамира. Дамир медленно вышел вперёд и встал напротив короля, в нескольких шагах от него.

Рэграс обвёл толпу холодным взглядом и произнёс:

– С этого дня остров подчиняется мне. Законы, по которым вы жили раньше, отменяются. Ваш правитель уже сообщил вам условия. Сейчас я коротко их повторю, – он сделал небольшую паузу. – Итак, перед вами выбор. Либо ваш правитель сейчас присягнёт мне и станет законным наместником. Либо я назначу на эту должность другого. Покидать остров теперь можно беспрепятственно. Любое неподчинение будет жестоко наказано. А теперь я жду вашего ответа.

Он посмотрел на Дамира. Тот встретился с Рэграсом глазами.

Диаманта почувствовала сильнейшее волнение и сжала руки, пытаясь успокоиться. Эдвин не отрываясь смотрел на отца.

– Ваше величество, – неторопливо начал Дамир. В его тоне сквозило нескрываемое презрение. – Вы кое-что забыли. Перед тем, как требовать от нас повиновения, вы забыли попросить у нас прощения. Попросить прощения у каждого, кого безвинно сделали рабом и отправили в Серый Мир. У каждого, кого безвинно преследовали ваши слуги, у каждого, кого по вашей вине оскорбили, обесчестили, у кого отняли дом и близких. У каждого, кого безвинно били, мучили, пытали! У каждого, кого вы вынудили бежать на этот остров, чтобы сохранить свою жизнь!

Толпа одобрительно загудела. Послышались возгласы: «Правильно!», «Сколько мы от тебя натерпелись!», «Мы так просто не подчинимся!»

– Молчать! – одёрнул их Рэграс. – Повторяю: малейшее неповиновение будет жестоко наказано. Подстрекателей ждёт только что упомянутый Серый Мир. Вы неплохо представляете себе, что это за место. Поэтому объяснять не буду.

– Ну зачем он так! – прошептал Эдвин.

На скулах Дамира заходили желваки. Вновь наступила тишина. Эдвин произнёс:

– Отец!

– Я сказал – всем молчать! – цыкнул Рэграс, не поворачивая головы, и повторил: – Я жду!

– Я уже дал свой ответ, – произнёс Дамир спокойно. – Мы даже готовы извинить вам вашу забывчивость, ваше величество – если вы попросите у нас прощения.

Рэграс усмехнулся.

– Извинять меня имеют право только равные, – и добавил раздельно: – Но уж никак не подданные, слуги и рабы.

– В таком случае, мой ответ прост, – сказал Дамир, выхватил кинжал и бросил его в Рэграса.

Король резко отклонился в сторону. Клинок, блеснув в воздухе, упал на землю. На миг всем показалось, что Дамир промахнулся, но удар всё-таки достиг цели: на левой скуле Рэграса, совсем рядом с глазом, показалась кровь и побежала по щеке – кинжал оставил длинный, глубокий порез.

Солдаты схватили Дамира.

– Не убивать его! – быстро приказал Рэграс, побелев от гнева.

– Отец!! Не-е-ет!!! – закричал Эдвин и бросился к нему, но его остановили охранники.

– Дамир! – прошептала Амма и закрыла лицо руками.

Жители острова кинулись на защиту правителя. Королевские гвардейцы выхватили мечи. Началась потасовка. Диаманта потеряла Дамира из виду – их с Эдвином оттеснили в сторону. Нат стоял рядом. Он хотел броситься к Дамиру, но увидел, как гвардейцы избивают тех, кто пытается сопротивляться, и замер в нерешительности. Диаманта на мгновение встретилась с ним взглядом. В его глазах стоял детский испуг.

Вдруг в воздухе что-то ослепительно вспыхнуло. Раздался оглушительный грохот. Людей отбросило назад.

– Соблюдать порядок! – прикрикнул Рэграс.

Дым медленно рассеялся. Стало тихо. Трое жителей острова неподвижно лежали на земле. Жейна смотрела на них и беззвучно плакала. Несколько человек были ранены, один громко стонал, держась за рассечённое мечом плечо.

Дамир стоял в окружении солдат. Его руки были связаны за спиной.

– В тюрьму его, – распорядился Рэграс громко, чтобы слышали все. – В ошейник и в кандалы.

Дамир успел бросить короткий взгляд на жену и сына перед тем, как его увели.

– О Небо… – выдохнул Эдвин. – О Небо!

Он подхватил мать, которой стало плохо. Диаманта прошептала:

– Держитесь! Пока ещё рано терять надежду.

Рэграс жестом призвал всех к тишине и сообщил:

– Его казнят. До приезда нового правителя остров будет на военном положении. После заката на улицы выходить нельзя. Носить оружие запрещается под страхом смерти. Любого, кто вздумает бунтовать, немедленно арестуют и отправят в Серый Мир.

Люди начали расходиться. Рэграс взглянул на Эдвина и Амму и приказал:

– Освободить дом правителя.

– Отца отправили в Тарину? – спросил Эдвин.

– Да.

– Нам… нам тоже нужно в Тарину. Вы можете отправить нас через переход?

Рэграс помедлил и равнодушно ответил:

– Будьте готовы к закату.

Они вернулись в опустевший дом. На столе в гостиной всё ещё лежала книга. Эдвин открыл её. Туда был вложен лист бумаги:

 

«Эдвин, сынок!

Я не мог поступить иначе.

Береги Амму и Диаманту.

Дом сожги.

Отец».

 

Эдвин сел за стол, уронил голову на руки и разрыдался.

 

Читать дальше »

 

vinietka