РЫЦАРЬ БЕЗ МЕЧА

Часть I. Эдвин
ГЛАВА 1. Книга о Дороге
ГЛАВА 2. Ключи
ГЛАВА 3. Аксиант
ГЛАВА 4. Бродячий театр
ГЛАВА 5. Эстуар
ГЛАВА 6. Тарина
ГЛАВА 7. Главная площадь
ГЛАВА 8. Серый Город
ГЛАВА 9. Бой
ГЛАВА 10. Фид
ГЛАВА 11. Тербек
ГЛАВА 12. Гайер
ГЛАВА 13. Адриан
ГЛАВА 14. Посвящение

 

Часть II. Дамир
ГЛАВА 1. Клятва Дамира
ГЛАВА 2. Отъезд
ГЛАВА 3. Дайта и Артисса
ГЛАВА 4. Шкатулка
ГЛАВА 5. Галь
ГЛАВА 6. «Салеста»
ГЛАВА 7. Буря
ГЛАВА 8. Встреча
ГЛАВА 9. Король
ГЛАВА 10. Л.А.
ГЛАВА 11. Приговор

 

Часть III. Рэграс
ГЛАВА 1. «Небесный колодец»
ГЛАВА 2. Выбор
ГЛАВА 3. Арест
ГЛАВА 4. Тюрьма
ГЛАВА 5. Письмо королевы Аиты
ГЛАВА 6. Морбед
ГЛАВА 7. Сон Гидеона
ГЛАВА 8. Перемены
ГЛАВА 9. Ларда
ГЛАВА 10. Дым и огонь
ГЛАВА 11. Спектакль
ГЛАВА 12. Замок Элиаты
ГЛАВА 13. Харт
ГЛАВА 14. Мариен
ГЛАВА 15. Месть
ГЛАВА 16. Начало Дороги

 

 

 

 

furgon

ГЛАВА 4. Шкатулка

Диаманта проснулась от нежного прикосновения. Было очень рано, только светало. Она вопросительно посмотрела на Эдвина.

– Давай спустимся в кухню к Серите! Она готовит завтрак, а остальные ещё спят. Поговорим с ней спокойно, наедине.

Диаманта быстро оделась, они осторожно прошли по коридорам спящего дома, спустились на первый этаж и вошли в большую закопчённую кухню.

Серита месила тесто. Эдвин окликнул её, она обернулась.

– Милые мои, да что ж вы так рано встали! Ещё спать и спать!

– Я не мог уехать и не поговорить с тобой, а позже, боюсь, не получится. У тебя днём столько дел…

– Это уж точно, – покачала головой служанка. – Я вчера так и не успела к вам заглянуть. И ночь-то почти не спала, всё думала. Неужели господин Дамир и правда жив? Бедный мой хозяин. Что же с ним случилось? Где он?

Серита слушала рассказ Эдвина и Диаманты и одновременно готовила пирожки. Она вздыхала и качала головой, то и дело смахивая слёзы. Наконец поставила противень в печь и занялась овощами. Когда Эдвин закончил, старая служанка подошла к нему, прижала к себе и долго гладила по голове.

– Горемыка ты мой, горемыка. Когда началась эта проклятая война, я всё тебя вспоминала, гадала, где ты. Ох ты и натерпелся… Но судьба ещё наградит тебя. Скоро встретишь родителей, то-то будет радость!

– Не знаю, что будет, Серита. Может, радость, а может, и нет. Отец ведь поклялся отомстить. Ты же знаешь его характер…

– Знаю, знаю. Но ничего. Он, как увидит тебя, сразу оттает. И за тебя я теперь спокойна, раз ты женился. Твоего отца, помню, только госпожа Амма могла удержать, если он что задумывал опасное. Ты не такой, ты разумный мальчик, не рубишь сплеча. Но за тобой тоже нужен глаз да глаз.

– Это почему, Серита? – поинтересовался Эдвин, выпрямляясь.

– Да потому, что пропадёшь ты без жены. Всё другим раздашь, а сам останешься босой, без крыши над головой и без медяка в кармане. Когда он маленький был, Диаманта, я всё время пекла ему что-нибудь вкусненькое – то пирожков настряпаю, то печенья. А он всё время просил добавки. Я так радовалась, что ему моя стряпня по вкусу! А потом узнала, что он не сам всё это ел. Он ребятишкам на окраину таскал, бедноте. Говорю ему: «Ты что ж это вытворяешь?!» А он заявляет: «Мне их жалко, им есть нечего!». Но я не бранила его, видела, что он от чистого сердца. И дяде с тётей не сказала, чтобы, чего доброго, не заругали. Думала, вдвоём с ним разберёмся. Они до сих пор многого о нём не знают, – Серита улыбнулась. – А сейчас я за него спокойна. О себе он никогда не думал, а о тебе будет думать… Запах-то слышишь, а, Эдвин? Твои любимые пирожки. Ещё и в дорогу вам положу.

Эдвин отправился искать Харта, а Диаманта подошла к Серите.

– Что, милая?

– Я внимательно смотрела и хорошо запомнила, как делать начинку. А как готовить тесто?

– Вот молодец! – обрадовалась Серита. – Я тебе прямо сейчас всё расскажу, ты только запоминай.

– Я запомню. Когда вернёмся домой, устрою Эдвину сюрприз.

 

Все собрались в гостиной к завтраку. Едва завидев Эдвина, Сат обратился к нему:

– Думаю, вчерашний разговор ты помнишь и как следует обдумаешь его по дороге. Ничего не забыл? Не забыл. Хорошо. А сейчас я скажу тебе ещё несколько важных вещей, которые ты должен хорошенько запомнить. Ты внимательно слушаешь меня?

– Да, – сказал Эдвин и едва заметно кивнул Диаманте и Харту.

– Так вот, слушай. Твой отец всегда отличался упрямством. Я не раз пытался вразумить его, но, к сожалению, это оказалось бесполезно. А ты должен понимать, что ты сам сейчас в огромной опасности! Что ты станешь делать, если отец не захочет подчиниться его величеству и потребует, чтобы ты был с ним заодно? Запомни, Эдвин: прежде всего ты должен…

За то время, что Сат читал Эдвину длиннейшую нотацию о законопослушности и о необходимости беспрекословно повиноваться королю, Харт успел сосчитать, сколько цветков вышито на скатерти, сколько лепестков и листиков у каждого цветка, потом мысленно перебрал в разнообразных сочетаниях все ругательства, какие знал, а потом принялся придумывать спектакль, в котором главного злодея играл Сат, и в конце герою Харта после долгих стараний удавалось до него добраться и придушить. Диаманта видела лицо друга и искренне сочувствовала, но ничем не могла помочь – Сат был неумолим. Всем троим казалось, что они вот-вот заснут под монотонное, назойливое: «Подчиняться его величеству!», «Ты в шаге от тюрьмы, особенно учитывая твоё ремесло!», «Во всей этой истории я буду только на стороне его величества!»…

Наконец судьба сжалилась над страдальцами и протянула им руку помощи в виде посыльного с письмом для Сата. Воспользовавшись паузой, Эдвин встал.

– Большое спасибо вам за ночлег, тётя! Теперь мы можем ехать дальше. Я сообщу вам новости об отце, когда всё узнаю. Пойдём собираться.

Натейла печально посмотрела на племянника.

– Даже на обед не останетесь? Остались бы, отдохнули денёк! Вон какая славная погода.

– Большое спасибо, тётя, но нам действительно нужно спешить.

– Что ж…Тогда я попрошу Сериту помочь вам собраться, – вздохнула Натейла и вышла из гостиной. Эдвин и Диаманта поднялись к себе.

Вскоре к ним вошла Серита с большой шкатулкой в руках, прикрыла дверь и сообщила полушёпотом:

– Когда Амма, моя дорогая хозяйка, поехала в Адар искать господина Дамира, она мне отдала вот это, просила сберечь, – и Серита показала Эдвину и Диаманте маленький ключик.

– От чего он?

– Она не объяснила. Я его хранила, как было велено. А потом, когда госпожа не вернулась и мы собрались переезжать, я стала искать в доме подходящую дверцу. Дай, думаю, посмотрю, что там. Вдруг хозяйка вернётся, и ей эта вещь понадобится. Ценная вещь, должно быть. Я сразу смекнула, что дверца в доме, потому как этот ключик у хозяйки видала раньше пару раз. И ведь нашла!

– Где?

– В спальне хозяйской, мальчик мой, в стене. Там картина висела, я её возьми да и отодвинь. А за ней – потайная дверца! И ключик подошёл. А в тайнике была вот эта шкатулка.

– Почему же ты мне раньше не сказала об этом, Серита?!

– Так матушка твоя просила ключик сохранить! Никому не отдавать да не говорить о нём никому. Я думала, что негоже нарушать её наказ. Мало ли, может, там тайна какая, которую тебе знать не след. Но теперь-то другое дело. Госпожа Амма увидит свою шкатулку – обрадуется. Может, и вспомнит добрым словом свою верную Сериту, – промолвила служанка и прослезилась.

– А что там внутри, не знаешь?

– Не знаю, милый! Я не открывала. Просто спрятала и сохранила.

Эдвин взял шкатулку, осторожно осмотрел.

– Не моё это дело. Ты уж меня прости, что без спросу советую, – осторожно начала Серита, трогая его за руку. – Но я всё же думаю, Эдвин, что лучше будет, коли ты шкатулку эту не станешь сам открывать, а прямо так матери и отдашь.

– Конечно. Спасибо тебе, Серита! Как я тебя люблю! – он обнял её, отчего она немедленно расплакалась.

Покинув Артиссу, несколько миль ехали молча. Эдвин сидел, прислонившись к бортику, со шкатулкой матери в руках. Диаманта мечтательно смотрела на медленно уплывавшие вдаль скалы, поросшие невысоким белёсым кустарником. Харт тоже разглядывал однообразный пейзаж, время от времени хмурясь в ответ на свои мысли.

Вскоре над южным горизонтом встала грозовая туча. На её фоне дорога с пыльной травой по обочинам, ярко освещённая солнцем, казалась почти белой. Путешественники проехали через рощу и устроили привал на поляне, пёстрой от ромашек. Харт растянулся на густой пахучей траве.

– Хорошо-то как! Только скоро гроза…

– Ничего, поесть успеем, – отозвался Эдвин, взглянув на небо.

После визита в Артиссу дорога показалась всем троим понятной, родной и приветливой, как старый друг.

 

Дворцовая жизнь текла своим чередом. Гидеон постепенно освоился, но до сих пор не мог разобраться, как к нему относится Рэграс. С одной стороны, внешне дядя был к нему благосклонен, давал различные поручения, брал с собой в поездки. Но общаться с ним Гидеону было сложно, он часто чувствовал себя обиженным – из-за нежелания Рэграса что-либо объяснять, из-за иронии и насмешек, из-за скрытности и непредсказуемости… Гидеон не понимал, почему Рэграс не предупреждает его заранее, а постоянно застаёт врасплох – например, просит экспромтом произнести речь или неожиданно отправляет на переговоры, объяснив, чего нужно добиться, только в самых общих словах, а об остальном предлагает догадаться самостоятельно. Иногда Гидеону казалось, что причина этого в неприязни к нему, иногда – напротив, в полном доверии, а иногда он объяснял это желанием Рэграса испытать его способности. Именно эта мысль и заставляла Гидеона стараться изо всех сил. Только ему было досадно и обидно, что, несмотря на всего его старания, Рэграс больше не откровенен с ним, как раньше, в детстве, и не высказывает своего мнения, своих оценок, даже если Гидеон просит его об этом.

К тому же, Гидеон был расстроен тем, что ему так и не удалось разгадать тайну гайера. От Рэграса он ничего не узнал и решил поговорить об этом с Лунной Королевой. Выбрал подходящий вечер и зашёл к ней.

Она сидела в кресле с высокой спинкой и листала томик стихов. В комнате стоял нежнейший цветочный аромат. Гидеон поклонился.

– Ваше величество, вы прекрасны!

Королева в самом деле была ослепительно красива в светлом платье, расшитом жемчугом.

– Здравствуй, милый, – она улыбнулась и отложила книгу. – Хорошо, что зашёл. Давно мы с тобой не разговаривали наедине. Как твои дела? Как новая жизнь при дворе? Садись, – она кивнула на свободное кресло. – Рэграс недавно говорил о тебе. Я рада, что ты делаешь успехи.

Польщённый Гидеон улыбнулся.

– Мне приятно это слышать. Я так боялся, что дядя зол на меня…

– Отчего? – огорчилась Королева.

– Из-за гайера, конечно. Вы же знаете эту историю.

– Да, – Королева вздохнула. – Я помню юношу, который привёз мне ключ и спас всех нас. Я ведь предупреждала его о том, что ему угрожает опасность, что его ждут страдания. И предложила ему остаться в моём Мире. Но он отказался, и я ничего не смогла сделать для него…

– Он отказался остаться в Лунном Мире?! – изумился Гидеон. – Но почему?! Неблагодарность. Или скорее глупость.

– Как ты юн и горяч. Такие резкие слова… Он не сказал мне, но я прочитала в его сердце. Его ждала любовь, Гидеон. Если бы он согласился остаться у меня, то разорвал бы нить, связывавшую его с любимой. Мне до сих пор больно вспоминать о том, что я не смогла уберечь его от мучений, а Рэграса – от несправедливого гнева. Как тонки нити судьбы! Как сложны узоры, которые она сплетает!

– Из-за этого и дядя сердится на меня, – нахмурился Гидеон. – Он думает, что я мог что-то изменить.

– Вряд ли ты смог бы предотвратить это. Я ни в чём не виню тебя, мой мальчик. Подвиг совершается только по зову сердца. Этот юноша совершил подвиг, а ты ещё не был готов. Твои подвиги впереди, дорогой. Поэтому умерь свою досаду и обиду. Ведь твоё мужество тоже ждёт своего часа.

– Спасибо за эти слова, ваше величество! Я счастлив слышать их после всего, что произошло за последние месяцы… Но, признаться, я думал, что дядя сердит на меня просто потому, что он потерял власть над гайером…

– Ну что ты, Гидеон, он не потерял её. Эта власть в его крови. Сегодня Рэграс – самый могущественный из королей. У него есть Мир Дня, сердце Великого Мира, и власть над гайером – а значит, над людьми. Ты должен быть счастлив, что Рэграс приблизил тебя к себе.

– Я очень ценю это, ваше величество, и горжусь этим! Так значит, гайер по-прежнему подчиняется дяде?! Как я рад!

– А что заставило тебя в этом усомниться?

– Дядин перстень. Дядя поменял оправу…

– Ах, это… Пустяки. Ты же знаешь, что главное – не форма, а суть. Суть его перстня осталась прежней, в нём скрыта та же сила, что и раньше. И даже большая сила. Так что не тревожься, мой мальчик, – Королева ласково улыбнулась и погладила его по руке. – Гайер всецело повинуется Рэграсу. Хотя я не хотела бы, чтобы он пользовался гайером чаще, чем это необходимо. Это всегда так страшно и тяжело…

– Я бы тоже не хотел этого. Мир должен жить в радости и покое, без боли и страданий.

– Как это верно, Гидеон.

– Я был счастлив поговорить с вами, ваше величество. Благодарю вас за добрый приём.

– Иди отдыхать, мой мальчик, и смотри хорошие сны. Я чувствую, что твоё сердце снедает какая-то тревога и терзает обида. Но тебе не о чем тревожиться и не на что обижаться. Рэграс любит тебя и желает тебе только добра. Если он строг с тобой, ты должен быть ему благодарен – это значит, что он видит в тебе не слабого мальчика, а воина, сильного духом.

Вернувшись к себе, Гидеон позвал Шардена, чтобы тот помог ему раздеться, и улёгся в постель. Шарден погасил свечи и ушёл.

Гидеона что-то тревожило. И ни роскошная обстановка, ни удобнейшая кровать с украшениями из золота под великолепным тёмно-синим балдахином, ни почести, которые ему оказывали во дворце, ни милость Рэграса, ни слова Королевы не приносили спокойствия. Он закинул руки за голову и попытался понять, где источник этой сосущей тревоги. «Неужели с родителями что-то случилось? Нет, не может быть… что с ними может случиться? Что может быть лучше и спокойнее, чем Эстуар… конечно, надо было перед расставанием помириться с отцом. Мы плохо расстались. Попробую узнать, как они там, – Гидеон положил пальцы на перстень и сосредоточился. Через несколько секунд перстень вспыхнул. – Отец в хорошем настроении, у них с мамой всё в порядке. Но в чём же тогда дело? Что-то должно произойти. Что-то очень плохое… но с кем? Неужели со мной?! – Гидеон сел в постели, пытаясь унять внезапно нахлынувший страх. – Ну ладно, будет, будет, – он провёл рукой по лицу и снова лёг. – Что это на меня нашло? Так и заболеть недолго, а свою слабость другим показывать нельзя. Дядя наблюдает за мной. Каждый шаг – экзамен, каждое слово – проверка… Как мы славно жили раньше, когда он ещё не был королём! Как я устал… Нет, пожалуй, эта опасность всё-таки угрожает не мне. Иначе я бы чувствовал её иначе. Но кому она угрожает? Дяде? Всему королевству? Не знаю… Не знаю! Странно. Как будто кто-то мешает слушать, – вдруг осознал он. – Чья-та воля, твёрдая, как сталь! Кто смеет вмешиваться в нашу жизнь?!» – Гидеон выругался и позвонил в колокольчик. Вбежал Шарден.

– Что вам угодно, ваше высочество?

– Раскрой окно, здесь душно. И сделай мне напиток из трав, как вчера.

Выпив горячий ароматный настой, Гидеон опустился на подушку и продолжил размышления. «Королева что-то скрывает. Она была чем-то обеспокоена, хотя и не подавала виду… И не объяснила мне, почему дядя сменил у перстня оправу! Сказала, что это пустяк, но ведь ей прекрасно известно, что это совсем не пустяк! Что же она скрывает? Так, похоже, власть над гайером вернулась к дяде не без её помощи. Вполне закономерно, но… как она это сделала? Даже для того, чтобы просто подчинить гайер, нужны огромные силы! Огромные!! А если власть над ним ушла и её надо вернуть – тем более!.. Нет, мне одному в этом не разобраться… С кем бы посоветоваться? Лучше всего с Фидом. Но без ведома дяди это сделать не получится… А с кем ещё? Тербек казнён… Тётя Элиата, думаю, всё знает, но вряд ли скажет… А что, если съездить к Фригитте?! Как это я сразу не догадался! Ну конечно! И отец советуется с ней по важным вопросам! Она мудрая, она должна знать! Только как с ней встретиться? Она живёт в Гале, очень далеко… Впрочем, это не так уж важно. Встречу можно устроить».

Приняв решение, Гидеон наконец погрузился в сон, но всю ночь его мучили тревожные видения.

 

Дождь закончился незадолго до заката. Вверху ещё стояли тучи, а впереди на западе небо горело золотом, отражаясь в лужах на мокрой дороге. Харт сидел на козлах и, прищурившись, смотрел серыми глазами на сияющий горизонт. Диаманта и Эдвин ехали в фургоне.

– Свежо, лучше остановиться в деревне, – раздался голос Харта. Он прикрикнул на Фиту, и они поехали быстрее, но вскоре остановились.

– Эй, Эдвин, иди сюда.

– Зачем?

– Поговорить надо.

Эдвин поцеловал Диаманту, выбрался из фургона и сел на козлы рядом с Хартом. Фургон тронулся.

– Ты всё-таки книжку-то далеко не убирай.

– Бери в любое время.

– Эдвин, мне один вопрос не даёт покоя… Я давно хотел спросить тебя. Ты говорил, что Мир Неба видел. А на что он похож? Какой он?

– Даже не знаю, с чем сравнить. Это невыразимо прекраснее всего, что я видел здесь.

– Это я уже понял по твоим рассказам. А получше можешь объяснить? Ну смотри, здесь тоже красиво, вон какой закат. Мир Неба выглядит так же, или он внешне совсем не похож на наш?

– Не знаю. Иногда я вижу Мир Неба и здесь.

– Что значит «здесь»? Эдвин, ты можешь рассказать по-человечески, как увидел его впервые? Почему ты говоришь намёками?! Терпеть не могу невнятностей!

– Это трудно описать…

– Ну уж попробуй как-нибудь!

– Хорошо, – согласился Эдвин. Помолчал и начал: – Первый раз я увидел его у Рэграса в замке. В конце пытки. Было так больно, что и смерть совсем не пугала. Но я боялся, что если соглашусь умереть, то и правда умру.

– Так бы и вышло. Так всегда бывает, – кивнул Харт.

– Когда боль стала совсем нестерпимой, я понял, что вот-вот всё закончится. И вдруг… Даже не знаю, как это описать. Появилось такое чудесное свежее чувство. Как тёплый ветер, как рассвет. И сразу стало легче. Я удивился и посмотрел на стену перед собой – там горел факел. Но он почему-то показался мне тусклым. А воздух продолжал наполняться светом. Только не таким, как от гайера, не холодным, а радостным, тёплым. Боль прошла. Потом я услышал голос Диаманты, очень тихо, как бы издалека. И Свет заполнил всё. Это ощущение в самом деле трудно описать словами, Харт… Я понял, что кроме этого Света, вообще ничего не существует. Я словно соединился с ним, он наполнил и меня, и пространство вокруг. Это такое блаженство!

– То есть ты просто видел свет?

– Нет… Не просто видел. Я понимал, что создан из Света, и что этот Свет всё соединяет, всё пронизывает. Разом ощутил всех – и Диаманту, и тебя, и Рэграса с Тербеком, и всех, кого знаю и не знаю, весь Великий Мир. Я понял, что все мы – одно. И что все мы на самом деле – Свет!

– Ну а Мир Неба?

– Я увидел или скорее почувствовал… бесконечный, прекрасный Мир. Совсем не такой, какой мы видим сейчас, здесь, вокруг – и в то же время это был он.

– Великий Мир?

– Да. Но совсем другой. Настоящий.

– Так наш-то Мир настоящий или ненастоящий? – озадачился Харт. – Ничего не понимаю!

– Когда я увидел Мир Неба, – медленно произнёс Эдвин, подбирая точные слова, – я понял, что вот эта знакомая реальность – как занавес, за которым настоящий, истинный Мир. Как ветхие одежды. Ну или как сон… А истинный Мир – невероятно красивый, сияющий. Такой радостный, ликующий, что дух захватывает! Я всё это скорее осознавал, чем видел… Свет и такую любовь, что в ней мгновенно исчезла вся моя боль. Всё, что было, просто ушло навсегда. Я понял, что этого и не было на самом деле. Это не больше, чем сон…

Харт усмехнулся.

– И эта дорога нам сейчас снится?

– И да, и нет.

– Ох, Эдвин. Я и раньше мало что понимал в твоих рассуждениях. А теперь вовсе ничего не понимаю. Но я тебе верю. Сам удивляюсь.

– Это надо почувствовать хотя бы раз, тогда всё встанет на свои места.

– Знаешь, к гайеру я пока не готов.

– Необязательно страдать, чтобы увидеть Мир Неба. Это любовь.

– Диаманта, – Харт улыбнулся.

– Да, только… Понимаешь, любовь может проявляться совершенно по-разному, но на самом деле, по сути, – она одна… Когда я смотрю на кого-то и вспоминаю Мир Неба, мне хочется, чтобы этот человек тоже узнал такую любовь.

– А когда ты смотришь на Рэграса? Что, тоже хочется? Или… Ладно, оставим Рэграса. Возьмём твоего дядю.

– Конечно.

– Но почему?! Ну как это, Эдвин? Твой дядя при мне несколько раз открыто оскорбил тебя! Его послушать, так тебя только за то, что ты актёр, надо в тюрьму посадить! Попадись мы к нему в руки – весь наш театр пересажал бы!

– Это не имеет значения.

– Как не имеет?! Где тут любовь-то?!! Ну всё, это уж слишком, – Харт досадливо вздохнул. – Или я непроходимо тупой, или ты надо мной издеваешься.

– Нет. Просто самолюбие тут ни при чём. Когда я смотрю на таких людей, как Рэграс, или на дядю, или на кого угодно ещё, я не чувствую к ним ненависти. Потому что я-то знаю, какие они на самом деле! А они этого не знают, даже не догадываются! Это всё равно что видеть кошмарный сон и не знать, как проснуться… Им кажется, что им есть чего бояться, кажется, что им есть кого ненавидеть…

– И они совершенно правы! Что, скажешь, нет? А война? Болезни? Человеческая подлость, в конце концов? Скажешь, бояться нечего? А как же сама жизнь? За неё не стоит бояться? С одной стороны, ты имеешь право рассуждать об этом, потому что знаешь, что такое боль. Но, с другой стороны, я не понимаю, как можно утверждать, что бояться нечего, пройдя через гайер? Как? Ты же чудом остался жив!

– Я вернулся оттуда только потому, что нужен здесь. Я нужен Диаманте, тебе, нашему театру, моим родителям. Нужен многим людям, которые пока не знают о Мире Неба. После того, что со мной было, я точно знаю, что бояться нечего! Жизнь неизмеримо больше, чем то, что здесь называют жизнью. Поверь мне. Поэтому тот же Рэграс, например, не в состоянии причинить мне ни малейшего вреда, даже если он будет рвать меня на куски! Наш истинный дом в Мире Неба. Всё, что происходит здесь, каким бы страшным оно ни казалось, по сравнению со Светом Мира Неба бессильно, Харт. Допустим, тебе приснится, что тебя убили, или в спектакле твой герой погибнет – но наяву, в жизни, ничего не изменится.

– Ты хочешь сказать, что вообще ничего не боишься?

Эдвин пожал плечами.

– Есть ощущения, которые не хотелось бы переживать. Но по сути – не боюсь.

Харт замолчал, погрузившись в раздумья. Солнце село. Вскоре впереди показались огни какой-то большой деревни.

– Отлично, – обрадовался Харт. – Там и остановимся.

 

Читать дальше »

 

vinietka