РЫЦАРЬ БЕЗ МЕЧА

Часть I. Эдвин
ГЛАВА 1. Книга о Дороге
ГЛАВА 2. Ключи
ГЛАВА 3. Аксиант
ГЛАВА 4. Бродячий театр
ГЛАВА 5. Эстуар
ГЛАВА 6. Тарина
ГЛАВА 7. Главная площадь
ГЛАВА 8. Серый Город
ГЛАВА 9. Бой
ГЛАВА 10. Фид
ГЛАВА 11. Тербек
ГЛАВА 12. Гайер
ГЛАВА 13. Адриан
ГЛАВА 14. Посвящение

 

Часть II. Дамир
ГЛАВА 1. Клятва Дамира
ГЛАВА 2. Отъезд
ГЛАВА 3. Дайта и Артисса
ГЛАВА 4. Шкатулка
ГЛАВА 5. Галь
ГЛАВА 6. «Салеста»
ГЛАВА 7. Буря
ГЛАВА 8. Встреча
ГЛАВА 9. Король
ГЛАВА 10. Л.А.
ГЛАВА 11. Приговор

 

Часть III. Рэграс
ГЛАВА 1. «Небесный колодец»
ГЛАВА 2. Выбор
ГЛАВА 3. Арест
ГЛАВА 4. Тюрьма
ГЛАВА 5. Письмо королевы Аиты
ГЛАВА 6. Морбед
ГЛАВА 7. Сон Гидеона
ГЛАВА 8. Перемены
ГЛАВА 9. Ларда
ГЛАВА 10. Дым и огонь
ГЛАВА 11. Спектакль
ГЛАВА 12. Замок Элиаты
ГЛАВА 13. Харт
ГЛАВА 14. Мариен
ГЛАВА 15. Месть
ГЛАВА 16. Начало Дороги

 

 

 

 

furgon

ГЛАВА 11. Приговор

Бесприютный осенний ветер стучал в окно каплями дождя. Эдвин снова и снова перечитывал отрывок из книги, а Диаманта смотрела в окно на промокший, озябший город, на низкое серое небо и думала об истории Адриана. Когда она впервые открыла книгу о Дороге, эта история казалась далёкой-далёкой и манила, как легенда. А теперь стала близкой, как их с Эдвином собственная судьба. И Тарина, знакомая и привычная с детства, оказалась тем самым местом, где Адриан принял мученическую смерть… Диаманта вспомнила сегодняшний разговор и спросила:

– Что мы скажем Лионелю?

Эдвин неторопливо закрыл книгу. Помолчал и ответил:

– Не знаю. В сущности, он занимается полезным делом. А после гайера я не чувствую себя вправе требовать подвигов от кого бы то ни было. Несколько лет назад, может, я и осудил бы его за страх быть честным… Но, если посмотреть с другой стороны – он ведь не делает ничего плохого. Если бы он вообще не занимался книгой, Мир стал бы от этого лучше? Вряд ли. Лучше нести людям истину в такой форме, чем не нести вовсе… И его желание прочитать историю Адриана в книге я прекрасно понимаю. Я бы на его месте тоже хотел.

– Перепишешь книгу для него?

– Почему бы и нет. Только не сейчас. После того, как решится судьба отца. И мне надо всё обдумать.

– Что?

Эдвин посмотрел на Диаманту. В его синих глазах стояла решимость.

– Во время разговора с Лионелем я понял, что должен делать. Понял, что не даёт мне покоя. Знание о Мире Неба – не знание для избранных! Мой долг – делиться им с людьми. А я молчу, будто это секрет, рассказываю только хорошим знакомым. Даже в театре толком ни разу не рассказал! Так не годится.

– Поступишь, как Адриан?

– Да. О Мире Неба надо говорить, надо давать людям книгу! Я чувствую, что должен это делать.

– Эдвин, ты прав. Прав. И я буду во всём поддерживать тебя. Только… Если Рэграс…

Эдвин обнял её.

– Не бойся, всё будет хорошо. Не бойся. Времена изменились. Чего нам с тобой бояться? Не надо настраиваться на страдания и жертвы! Даже не думай о них. Гайер уже в прошлом. Адриана казнили – но ведь это не значит, что и меня казнят. Да и что бы ни было, неважно. Загадывать заранее не нужно. Понимаешь? Мы должны делать то, что должны, а остальное зависит от Мира Неба. Надо верить ему. Если ему мы не верим, то кому и чему верить тогда?..

 

На следующий день Мариен поехал в Варос, несмотря на ненастье – он и так задержался в Тарине дольше, чем рассчитывал. А Амма пошла в тюрьму.

Она вернулась в слезах. Сняла мокрую накидку, отряхнула её, повесила на крючок и в изнеможении прислонилась к стене. Эдвин обнял её. Она расплакалась.

– Ничего не говорят. Увидеть его нельзя, передать ничего нельзя, о приговоре ничего не известно…

– Не волнуйтесь, мама! Всё устроится. Вы замёрзли, погрейтесь у камина. Мы обязательно найдём Аксианта. Кто-то должен поехать к нему.

– Но кто? А если приговор объявят завтра? Тебе нельзя уезжать!

– Конечно, я не поеду, не оставлю вас! Сейчас же попрошу Харта. Думаю, он не откажет.

Диаманта осталась с Аммой, а Эдвин немедленно пошёл к Харту.

– Ой, как ты вовремя, как раз к ужину! – обрадовалась Зерина. – Садись давай!

– А где Нат?

– Всё ещё на работе, – ответил Харт. – Славный парень, трудолюбивый. Что случилось?

– Мама только что ходила в тюрьму. Не получается ничего узнать об отце. Когда казнь, неизвестно. И Аксианта нет… Ждать вот так, сложа руки, – это смерть для отца! Надо поехать в Эстуар, разыскать Аксианта и сообщить ему.

– Да, но на это нужно время…

– Хоть какой-то шанс, Харт! Даже если это один шанс из тысячи, его надо использовать! Может, приговор вынесут завтра, а может, через месяц. Я бы сам поехал, но не могу!

– Я поеду, – решил Харт. – Выехать смогу завтра после обеда. Эх, Рэграс наверняка пронюхает о наших планах, у него же шёлк…

– Вряд ли он будет за тобой следить, Харт.

Харт горделиво подбоченился.

– А что? Чем я не заговорщик?

– С языком у тебя плоховато, заговорщик! – проворчала Зерина. – Он у тебя без костей!

Эдвин, так и не притронувшийся к еде, встал из-за стола.

– Мне пора. Харт, завтра приходи, как только сможешь, я расскажу, куда идти в Эжанте. Во сколько тебя ждать?

– К обеду. Самое позднее – в три.

Но на следующий день ни к обеду, ни в три Харт не появился. Они с Зериной пришли поздно, когда уже смеркалось.

– Куда ты запропастился?! Что случилось?!

– Ничего не мог поделать, Эдвин! Как назло, как нарочно! Свободного времени хоть отбавляй, когда оно не нужно, а сегодня все разом свалились на мою голову! Тьфу. Что за невезучий день?!

– Ладно, ничего… Проходи и слушай внимательно. Приедешь в Эжант, пойдёшь на Зелёную улицу…

Вдруг в ворота энергично постучали. Амма испуганно посмотрела на сына. Диаманта побежала открывать. Отодвинула засов и ахнула: перед ней стоял Аксиант.

 

В этот же вечер Аксиант пришёл во дворец. Лакей проводил его в королевский кабинет. Рэграс сидел за столом и изучал какие-то бумаги, несмотря на позднее время.

– Рад тебя видеть, – кивнул он Аксианту и жестом пригласил его садиться, но тот отрицательно покачал головой.

– Что ты тут вытворяешь? Я только что от Эдвина, он мне всё рассказал. Зачем ты это сделал? Это жестоко!

– Что?! Скажи спасибо, что я не убил этого Дамира на месте!

– Спасибо?! Поразительно, какая у тебя стала короткая память! Неужели корона так сильно давит? Я хочу посмотреть, как всё произошло. Покажи мне свой визит на остров.

– Может, тебе уступить трон? – спросил Рэграс ледяным голосом. – Что за тон, Аксиант?

– Тебе же прекрасно известно, что Дамир ни в чём не виноват! Тербек ему всю жизнь переломал, а ты на острове специально спровоцировал его! Зачем?! Это несправедливо! Ты должен его отпустить!

– Я никому ничего не должен.

Аксиант помолчал и вздохнул.

– Прости меня, Рэграс. Формально ты прав… Но Эдвин просит смягчить приговор его отцу. Думаю, на это ты согласишься? Эдвин всё-таки спас тебя и твой Мир…

Рэграс отложил бумаги и откинулся на спинку кресла.

– Я и без этих просьб собирался смягчить приговор. Дамира не четвертуют, а просто выпорют и повесят. К тому же, казнь будет в тюрьме. Устраивать публичную нет смысла, в Тарине Дамира никто не знает.

Аксиант замолчал, задумавшись. Потом заметил:

– Но ведь в жизни всякое случается. И опасные преступники иногда сбегают из тюрьмы…

– Сбегают. Но с шёлком найти беглеца труда не составит. Если его поймают в пределах Мира Дня, он будет казнён, и сообщники тоже.

Аксиант кивнул.

– Понимаю. А когда казнь?

– Первого ноября.

– Как поживает Гидеон? Я его ещё не видел.

– Неплохо. Освоился, по уши в интригах. Пока я ездил на остров, он побывал у Фригитты.

– Зачем ему понадобилась Фригитта?!

– А вот это стоит посмотреть, – усмехнулся Рэграс и кивнул на шёлк.

Аксиант прослушал разговор сына с Фригиттой и подошёл к окну. Некоторое время смотрел в чернильную темноту, потом произнёс:

– А ведь Гидеон прав. Тут что-то не так. Меня тоже смутило, что гайер так долго не слушался тебя, а потом вдруг начал подчиняться, хотя ты сменил у перстня оправу…

– Королева любит меня. Я не хочу сомневаться в её намерениях. И обсуждать её тоже не хочу.

– Дело не в ней. Ты знаешь не хуже меня, что гайер не терпит, когда ему перечат! И Дабет постоянно повторял, что для управления гайером нужны решимость и вера в то, что ты делаешь!

– Решимость и вера нужны для любого магического действия. Ну и что?

– А то, что гайер требует ненависти – без сомнений и колебаний! Ты оказался слишком хорош для гайера. А вернуть власть над ним можно только очень дорогой ценой! Я боюсь, что Королева не открыла тебе всего…

– Я сказал – хватит об этом!

– Недавно я видел Морбеда. Он приезжал в Эстуар.

– И что?

– Говорил, что собирается в Мир Дня.

Рэграс не проявил к этой новости никакого интереса. Аксиант добавил:

– Я бы на твоём месте выяснил подоплёку истории с гайером как можно быстрее. На всякий случай.

 

Наутро Аксиант пришёл в дом Эдвина и сразу сообщил:

– Всё будет хорошо. Рэграс, конечно, твоего отца не помилует, но мы устроим побег, а он закроет на это глаза. Одно условие: Дамиру придётся бежать в Эстуар. В Мире Дня ему оставаться нельзя.

– А как устроить побег, ваше высочество?

– С помощью ключа, Эдвин. Завтра я поеду в Эстуар. Всё объясню Аите и возьму у неё ключ. Казнь назначена на первое ноября. Я вернусь во второй половине октября. Успеем.

– А королева Аита согласится дать вам ключ?

– Я поговорю с ней. Надеюсь, она не откажет, тем более когда узнает историю Дамира.

Амма взволнованно посмотрела на него.

– Она не откажет, когда прочтёт вот это.

Амма достала из шкафа свою шкатулку, вынула из неё желтоватый пергамент и подала Аксианту. Он пробежал текст и с изумлением произнёс:

– Ваш отец спас жизнь королю?! Отцу Аиты?!

– Как это, мама?

– Да, однажды мой отец спас отца Аиты на охоте, рискуя собой. В благодарность король дал нашей семье эту бумагу. Всем представителям нашего рода дарованы особые привилегии в Мире Эстуар. В случае необходимости мы имеем право обращаться лично к королю – или к королеве – за помощью. Когда я вышла замуж за Дамира, и мы переехали сюда, королевские милости казались нам пустяками, мы были сами себе короли, – Амма улыбнулась. – Так что этим документом ещё ни разу не пользовались.

– Если вы не возражаете, я возьму эту бумагу.

– Конечно, ваше высочество, если она поможет Дамиру!

– Поможет. Теперь я уверен, что всё будет в порядке.

 

На следующий день Эдвин, Диаманта и Амма отправились в замок Варос. Ирита и Ник уже в деталях знали от Мариена подробности путешествия и событий на острове. Диаманта сразу почувствовала, что родителям, особенно матери, всё это очень не нравится – и то, что путешествие оказалось настолько опасным, несмотря на заверения Эдвина, и то, что Дамир выступил против короля. Конечно, никто не подавал виду, и все, как могли, старались поддержать Амму и Эдвина. Но всё равно Диаманту не оставляло неуютное напряжение, пока они не уехали из замка обратно в Тарину.

 

Очертания облаков меняются легко и безвозвратно; так движется время. Облачные горы высоки, но недолговечны; ветер постоянно возводит, изменяет и уничтожает их. И каменные горы, стоящие на земле, незыблемые, высокие и неприступные, тоже изменчивы и покорны ветру времени.

Сопротивляющийся знанию кажется могущественнее послушного; он упорствует в своих заблуждениях и в своём упорстве уподобляется неприступной скале. Он говорит: «Ничто не может покорить меня, никто не может повелевать мною». Но никакая скала не устоит перед ветром времени, и любое упорство бессильно перед истинным знанием. Твёрдому, как камень, суждено стать мягким и податливым, как песок, и жестокому суждено стать милосердным; таков этот Мир и такова Дорога. Наступит день, когда надменнейший из господ Земли склонит голову перед величием Неба смиренно, как слуга; наступит день, когда сжигавший корабли станет смотрителем маяка и тёмными ночами будет ревностно следить, чтобы путеводный огонь горел ярко, не позволяя морским странникам сбиться с пути; наступит день, когда преследовавший и ненавидевший истину посвятит свою жизнь служению ей.

 

Погостив у брата две недели, Элиата уехала. Когда наступила ночь, Рэграс отослал из своей спальни всех слуг. Подошёл к окну, взглянул на Луну и произнёс:

– Нам надо поговорить.

Луна блеснула между облаков и скрылась. Через несколько минут Королева вошла в спальню в сияющем платье и длинной белой накидке. Он посмотрел ей в глаза.

– Как ты вернула мне власть над гайером?

– Что с тобой, Рэграс? Я же рассказывала тебе.

– Я хочу знать правду. Как ты это сделала? Какой ценой? Что оставила в залог его повиновения?

Королева улыбнулась и вздохнула.

– Зачем ты спрашиваешь меня, если сам всё знаешь? Между прочим, я намекала тебе, но ты, видимо, не догадался… А кто тебе сказал?

– Неважно.

– Элиата. Верно, она сразу всё поняла… Шёлк показывает явь, но не показывает сны. Поэтому ты ничего не знал. Я и не хотела, чтобы ты знал… Я умею соединять сны и явь; больше никто не умеет. А совершённое мною во сне так же действенно, как совершённое наяву. Наши сердца связаны любовью, Рэграс. В этом и ответ.

Глаза Рэграса наполнились гневом.

– Ты сделала это ценой нашей любви?! – он схватил её за руку.

– Пусти, ты мне делаешь больно!

– Зачем ты это сделала? Как ты могла?! – его руки сжали плечи Королевы, как тиски.

– Пусти, мне больно! – крикнула она. – Я не думала, что ты можешь быть таким жестоким!

– А я не думал, что ты сможешь предать меня!

Он оттолкнул её. Она ничком упала на широкую кровать. Некоторое время лежала молча, потом всхлипнула и расплакалась.

– Успокойся, – наконец бросил он.

– Рэграс, что с тобой? Почему ты перестал мне доверять? Да, гайер сейчас повинуется тебе силой нашей верности друг другу. Но я верна тебе, если ты верен мне! Это самая прочная связь на свете, её не разрушить ничем!

– Ничем?! Она может оборваться в любой момент, и ты это прекрасно знаешь! Луна непостоянна! Непостоянство – единственное, чему ты верна!

– Я люблю тебя! Не ломай нашу любовь, и она будет жить!

Рэграс долго смотрел на Королеву. Потом подошёл к ней и погладил её по спине. Она села, вытерла слёзы и убрала с лица волосы.

– Какая у тебя тяжёлая рука…

– Прости меня, – хмуро попросил он. Помолчал и добавил: – Вспомни, сколько раз ты уже клялась мне в верности – и сколько раз нарушала клятву… Непостоянство – твоя природа. Оно делает тебя прекраснейшей из женщин, за него я люблю тебя – но однажды оно погубит меня… Когда я впервые увидел тебя, я был готов заплатить жизнью за твою взаимность, пусть даже короткую, как лунная ночь! А теперь судьба решила выполнить мою просьбу. Следующий твой уход будет последним, с ним я потеряю всё. И тебя, и власть, и самого себя… Когда это случится, Королева? Сколько времени ты даёшь мне?

Она взяла его руку и прижалась щекой к жёсткой ладони.

– Вечность.

Рэграс посмотрел на неё и страстно поцеловал. Её белая накидка плавно соскользнула на пол, и окна спальни затуманились лёгкими облаками, как в Лунном Дворце.

 

Миновало пятнадцатое октября. Потом двадцатое, двадцать пятое… Аксиант всё не возвращался. Надежда опять сменилась тревогой. Амма ничего не говорила, но Эдвин и Диаманта замечали, что она постоянно плачет, когда остаётся одна.

Диаманта пробовала подбодрить Эдвина, но слова не действовали. Ей казалось, что за эту осень он стал старше на несколько лет.

– Осталось два дня.

– Три, – поправила Диаманта. – Сегодняшний день ещё не закончился.

– Ты права, три, – согласился Эдвин.

– Может, сходим к Лионелю? Мы давно у него не были, он ждёт ответа.

– Нет, не хочу… не могу. Мама, вы куда? На улице такой холод! – спросил он, увидев, что Амма надевает накидку.

– Схожу в лавку и на рынок.

– Я сам всё куплю!

– Мне нужно чем-то заняться, сынок, – мягко ответила Амма и вышла, осторожно прикрыв дверь.

– Рынок недалеко от тюрьмы, – сказал Эдвин. – Ну куда запропастился Аксиант?!

Все думали об одном и том же, все старались держаться и не показывать своей тревоги. Но всё равно несколько последних ночей никто почти не спал.

Тридцатого Аксиант не приехал. Утром тридцать первого прибежала Зерина.

– Ну что? Есть новости?

– Нет, – тихо ответила Диаманта.

Зерина всхлипнула.

– Я сегодня ночь не спала, всё про вас думала! Эдвин, держись! Ещё рано отчаиваться!

– Что ты стоишь на пороге – проходи…

– Нет, я побежала дальше, куча дел сегодня. Я к вам ещё зайду.

В полдень пришёл Харт, мрачный как туча.

– Ну что, Эдвин?

– Пока ничего.

– Казнь будет прямо в тюрьме?

– Да. В десять утра.

– А вас-то туда пустят?

– Нет. И свидание с отцом не разрешают. Мама узнавала…

Харт в сердцах выругался.

Время неумолимо шло. Холодный осенний день медленно погас, розовое солнце опустилось за крыши. Харт ушёл в театр. Приехал Мариен, продрогший и рассерженный.

– Родители так хотели приехать – а их срочной работой завалили, словно нарочно! Я еле вырвался, и то до послезавтра, – он достал из рюкзака небольшой свёрток. – Вот, мама прислала вам травяной чай. От бессонницы и от волнений помогает.

Стемнело. Вечер медленно перешёл в ночь. Все сидели в гостиной, то и дело поглядывая на часы. Наконец Мариен настоял, чтобы все попытались хоть немного отдохнуть. Эдвин и Диаманта, измученные тревогой, послушно направились к себе в спальню. Эдвин остановился у окна и долго смотрел в непроглядную тьму.

– Отец сейчас не спит. Тоже ждёт рассвета.

Он сел на кровать.

– Диаманта, я столько передумал за эти дни… Отец ведь тоже ищет Мир Неба. Ищет всеми силами своей души, потому что он жаждет справедливости. Ради неё он столько выстрадал, столько сделал, стольким людям помог – но правды так и не нашёл, потому что её здесь нет! Она есть только в Мире Неба! И вся его боль там пройдёт. Там любая боль проходит, даже такая. Только отец не знает об этом. А это единственное, что способно утешить его, когда его будут… – Эдвин осёкся. – Только бы он не ушёл озлобленным, с жаждой мести в сердце! Только бы он вспомнил, о чём мы с ним говорили…

Эдвин повернулся к Диаманте. Его глаза блестели.

– Но я… я клянусь, что сделаю всё, чтобы о Мире Неба узнали другие! Теперь я понимаю, что происходит. Гайер не только у Рэграса в замке. Весь этот Мир в плену у гайера. Гайер – вот его настоящий король! Пытки, виселицы, тюрьмы… охранники, стражники, на каждой двери – замок. Когда тебя пытают, минуты без боли кажутся высшим счастьем и свободой! А об истинной свободе немыслимо даже подумать. И здесь то же самое. Богатство Великого Мира – это хлеб и вода, которые дают узнику в тюрьме, чтобы не умер с голоду. Безопасность и защита – это передышка без боли. Награда за умение бояться. Того, кто боится как следует, гайер не трогает. Как это просто, как грубо – и как безотказно! Боится каждый – за себя, за других, за здоровье, за жизнь, за деньги… И делает всё, лишь бы не стало больно, лишь бы не стало ещё больнее! Клянусь, я отдам свою жизнь, отдам что угодно, сделаю всё, только бы люди узнали, что гайер – это ложь! Тогда мне не стыдно будет посмотреть отцу в глаза, когда придёт время встретиться с ним.

– Эдвин, может, Аксиант ещё успеет!

– Я буду надеяться на это, пока отец жив.

Эдвин вернулся в гостиную, Диаманта – за ним. Долгая ночь прошла в мучительном ожидании, но Аксиант так и не приехал.

Чернильная темнота за окном начала сереть. Диаманта вдруг осознала, что до казни осталось совсем немного, и её охватил ужас. Она обняла себя за плечи. Мариен посмотрел на часы.

– Уже семь. Осталось три часа…

Из своей комнаты вышла Амма.

– Как вы, мама?

– Эдвин… Если я умру сегодня вместе с ним… – начала она и не договорила – её душили рыдания.

– Мама! Мама! – Эдвин вскочил и прижал её к себе.

– Нет, я знаю… Мне не выдержать… Неважно, что я не увижу казни – я и здесь почувствую. Я не вынесу этого, я умру…

– Мама!

– И даже не увидеть его в последний раз! Я всю жизнь рядом с ним, я в Сером Городе была рядом с ним – а в последнюю минуту он будет один!.. Один… – она разрыдалась.

Вдруг дверь в гостиную распахнулась, и вошёл Дамир, а следом – Аксиант.

– Отец!! – воскликнул Эдвин и стиснул его в объятиях, не замечая, что плачет.

Когда все немного пришли в себя, Аксиант сказал:

– Простите, что так поздно! Задержался в Эстуаре – думал застать Аиту во дворце, а она уехала в провинцию и ключ забрала с собой. Амма, быстро собирайтесь, у нас каждая минута на счету!

Амма и Эдвин побежали в комнату за вещами.

– Это мой брат Мариен, – сказала Диаманта. Дамир пожал ему руку.

Диаманта посмотрела на Дамира, и её сердце сжалось. Бледный, измученный, на руках, ногах и шее – кровавые ссадины от кандалов и ошейника, в глазах – растерянность и горечь.

Эдвин и Амма принесли вещи. Аксиант вставил ключ в замочную скважину и распахнул дверь. За ней показался коридор, в котором клубился туман.

– Пора.

Амма и Дамир обняли Эдвина и Диаманту.

– Будьте счастливы! Мы расстаёмся, но ведь ненадолго, – сказала Амма. – Вы же приедете к нам?

– Обязательно приедем!

– А может, переберётесь в Лианур навсегда?

– Да, подумайте, – кивнул Аксиант. – Аита примет вас с радостью.

Дамир ещё раз крепко обнял сына и Диаманту, пропустил в коридор жену и вошёл сам. Аксиант посмотрел на Эдвина.

– Держись. Удачи вам!

Дверь закрылась.

Диаманта опустилась на диван. Эдвин прошёл по тихой гостиной, заглянул в комнату Аммы.

– Ну вот, мама забыла свою шкатулку.

– Сейчас это уже не имеет значения, – отозвалась Диаманта и посмотрела в окно. Над крышами цвета ржавчины медленно светлело серое небо.

 

К Рэграсу влетел Гидеон.

– Я только что узнал об этом побеге, дядя! Ваше величество, это… это просто… – от возмущения он даже не находил слов.

– И что, Гидеон?

– Надо найти и покарать зачинщиков! Как хорошо, что у вас есть шёлк! Но как этому негодяю удалось сбежать из-под двойной охраны?! Он же был закован в кандалы!!

– Твой отец помог Дамиру бежать.

– Что?!!

– Да, Аксиант взял у Аиты ключ, вошёл прямо в камеру и освободил Дамира от цепей. Теперь они уже в Эстуаре.

Гидеон потерянно опустил голову.

– Какой стыд… как мне стыдно за отца… неужели он помог этому убийце… Ваше величество… и… как вы теперь поступите?

– А я бы на твоём месте не стыдился, а гордился.

– Что?! Дядя!

– Это был остроумный побег. Неожиданно, в последний момент. Прямо как в книгах.

– Вы шутите, дядя?!

– Нет.

– А Эдвин… Значит, он теперь будет думать, что ему всё позволено?! Да он же опасен! Каковы родители, таковы и дети!

Рэграс усмехнулся.

– Глядя на тебя, этого не скажешь.

Гидеон обиженно выпрямился.

– Вы считаете, что я не похож на отца?

– Ты же только что говорил, что тебе стыдно за своего отца.

– Нет, дядя! Нет. Я имел в виду только, что в данном случае отец ошибся. И Дамир, и Эдвин – вся эта семья против вас и вашей власти! Я не могу понять, почему вы так хорошо к ним относитесь?!

– А с чего ты взял, что я хорошо к ним отношусь?

– Ну как же, дядя? Смягчить этому негодяю приговор… Простить такой побег…

– По закону пособников побега вешают. Но в качестве милости можно выбрать не такую позорную казнь и отрубить твоему отцу голову. Такой вариант тебя устроит?

– Что вы, дядя!

– Вот и я счёл это чересчур суровой, хотя и справедливой мерой.

Услышав это, Гидеон успокоился – вместе с иронией в голосе дяди звучала спокойная, властная уверенность.

– Я и не думал прощать этот побег, Гидеон. То, что ты принял за милость, всего лишь холодный расчёт. Дамир сам по себе мне неинтересен: в Тарине он никогда не жил, его здесь никто не знает. Ни о его преступлении, ни о его побеге в городе ничего не известно. Так что портить из-за него отношения с твоим отцом и с Аитой по меньшей мере глупо.

– Но ведь… Ваше величество, главный организатор этого побега – не мой отец, а Эдвин! Эдвин всё это придумал! И остался здесь, в Мире Дня! Накажите хотя бы его!

– Нет. Пока нет.

– Но почему?

– Любовь Эдвина к отцу и попытка любой ценой спасти его мне понятна. Ты ведь тоже не хочешь видеть своего отца на эшафоте, пусть он и виноват… Наказывать Эдвина за такую вину – может, и справедливо, но мелко. Вот если он пойдёт по стопам Адриана, я накажу его. И накажу жестоко.

 

Читать дальше »

 

vinietka