РЫЦАРЬ БЕЗ МЕЧА

Часть I. Эдвин
ГЛАВА 1. Книга о Дороге
ГЛАВА 2. Ключи
ГЛАВА 3. Аксиант
ГЛАВА 4. Бродячий театр
ГЛАВА 5. Эстуар
ГЛАВА 6. Тарина
ГЛАВА 7. Главная площадь
ГЛАВА 8. Серый Город
ГЛАВА 9. Бой
ГЛАВА 10. Фид
ГЛАВА 11. Тербек
ГЛАВА 12. Гайер
ГЛАВА 13. Адриан
ГЛАВА 14. Посвящение

 

Часть II. Дамир
ГЛАВА 1. Клятва Дамира
ГЛАВА 2. Отъезд
ГЛАВА 3. Дайта и Артисса
ГЛАВА 4. Шкатулка
ГЛАВА 5. Галь
ГЛАВА 6. «Салеста»
ГЛАВА 7. Буря
ГЛАВА 8. Встреча
ГЛАВА 9. Король
ГЛАВА 10. Л.А.
ГЛАВА 11. Приговор

 

Часть III. Рэграс
ГЛАВА 1. «Небесный колодец»
ГЛАВА 2. Выбор
ГЛАВА 3. Арест
ГЛАВА 4. Тюрьма
ГЛАВА 5. Письмо королевы Аиты
ГЛАВА 6. Морбед
ГЛАВА 7. Сон Гидеона
ГЛАВА 8. Перемены
ГЛАВА 9. Ларда
ГЛАВА 10. Дым и огонь
ГЛАВА 11. Спектакль
ГЛАВА 12. Замок Элиаты
ГЛАВА 13. Харт
ГЛАВА 14. Мариен
ГЛАВА 15. Месть
ГЛАВА 16. Начало Дороги

 

 

 

 

furgon

ГЛАВА 10. Л. А.

На остров шла непогода, ветер свежел, с запада надвигались дождевые облака. Перед тем, как покинуть дом, Амма медленно обошла все комнаты. Остановилась в гостиной, прислонилась к стене, погладила её, поцеловала и заплакала, но быстро овладела собой, взяла узел с вещами и спустилась с крыльца.

– Мама, вы ничего не забыли? – спросил Эдвин. – Шкатулку?

– Всё здесь. Я проверила. А ты книгу взял?

– Конечно.

Пришёл Нат с узлом на плече.

– Я пойду с вами.

Эдвин пожал ему руку.

– Может, сейчас что-нибудь нужно?

– Отец попросил сжечь дом.

– Вот это правильно! Я уж и сам думал тебе предложить. Вы ведь отсюда уходите навсегда, а этот дом ваш. Больше в нём никто не должен жить! Его Дамир сам строил, тут всё его руками сделано. Я помогу тебе. Сейчас вещи вынесем и подожжём.

Эдвин покачал головой.

– Я не думаю, что это правильно. Но это просьба отца…

Рэграс со своими офицерами объехал и осмотрел весь остров. Он вернулся в деревню, когда уже наступали сумерки, и обнаружил, что из окон дома Дамира валит дым. Вскоре комнаты охватил огонь.

– Кто поджёг? – спросил он у Эдвина, стоявшего рядом.

– Я, ваше величество. Об этом просил отец.

Рэграс с неприязнью посмотрел на него.

– За это тебя следовало бы отправить в тюрьму, как твоего отца.

– Я не мог нарушить его волю.

– Ты не должен нарушать мою волю.

Эдвин не ответил и молча опустил голову, но в его движении не было ни раскаяния, ни подобострастия – только печаль. Рэграс добавил:

– Неповиновения я не прощаю. Тебе даётся только отсрочка. Но отсрочка ужесточает наказание. Ещё раз ослушаешься меня – я тебя уничтожу.

Огонь гудел, трещало дерево, ломались балки. Наконец вспыхнула крыша. Огромное пламя поднялось высоко в небо, ярко осветив соседние дома, деревья, площадь. Эдвин неподвижно стоял и смотрел, как горит отцовский дом. Глаза слезились от жара и дыма. Он вытер их и почувствовал, что на руку упала капля воды, потом вторая. Пошёл дождь.

Когда настало время уходить, уже почти стемнело. Жители не решались нарушить приказ короля, поэтому на улицах не было никого, кроме солдат.

Эдвин с Диамантой бросили прощальный взгляд на остров и на хмурое море. Лес за деревней скрыла дождевая пелена. Дом Дамира догорал.

 

В Тарине был тихий, ясный, безветренный вечер. Дома их встретил Мариен. Только они прошли в гостиную, в ворота постучали. Мариен побежал открывать и вернулся вместе с Зериной и Хартом.

Эдвин с Диамантой всё рассказали. Амма и Нат не проронили ни слова.

– Так я и знал, – прошипел Харт.

Зерина заплакала. Мариен задумался, потом спросил:

– Эдвин, а ты после всего не разговаривал с Рэграсом об отце?

– Нет. Не нашёл подходящего момента.

– Ну неужели ничего нельзя сделать? – всхлипнула Зерина. – Не поверю, что твоего отца нельзя спасти!

Амма покачала головой.

– Покушение на короля – самое тяжёлое преступление… А мы даже не знаем, когда казнь… – она закрыла лицо руками.

– Подождите, – сказал Мариен. – Надежду терять пока рано. Давайте успокоимся и подумаем, как организовать побег.

Амма с волнением посмотрела на него.

– Главное – узнать, когда казнь, – продолжал он. – Впрочем, я не думаю, что скоро.

– Почему? – Диаманту удивила его уверенность.

– Делу дадут законный ход. Это всегда медленно. Вначале Дамира будут допрашивать, пусть и формально, потом назначат способ и дату казни…

Диаманта представила Дамира на эшафоте, и у неё мороз побежал по коже.

– Я тоже думаю о побеге, – кивнул Эдвин. – Самый простой способ – подкупить охрану…

– Только на это нужны огромные деньги, которых у нас нет, – критически заметил Харт. – Да и Рэграс наверняка предусмотрел такой вариант. К тому же, перед побегом твоего отца надо расковать, а кандалы без кузнеца не снять. Не годится.

– Ну, охранников чаще подкупают с расчётом на побег в момент, когда пленника перевозят куда-то или ведут на казнь. Я читал о таких побегах, – вспомнил Мариен. – Но это вариант на самый крайний случай. Надо подумать ещё.

– Можно было бы бежать с помощью ключа, – продолжал Эдвин. – Нам нужен ключ! Шесть ключей у Рэграса – а седьмой у Аиты!

– В Эстуаре, – вздохнула Зерина. – Как же вы успеете в такую даль за ним?

– Бежать – это прекрасно, – произнёс Харт. – Но куда бежать? У Рэграса ведь есть шёлк. Твоего отца тут же найдут.

– Не надо забывать, что Рэграс обязан Эдвину жизнью, – вставил Мариен. – Не думаю, что он будет преследовать Дамира, если тот сбежит.

– Ему бы в какой-нибудь другой Мир перебраться, – задумался Харт.

– Эдвин, а может, тебе пойти к королю да прямо попросить пощадить отца? – предложила Зерина. – Вдруг он согласится? Он ведь и правда тебе обязан! Пусть и не показывает виду, но прекрасно помнит, что ты для него сделал!

Эдвин вспомнил свой разговор с Рэграсом на острове и отрицательно покачал головой.

– Мои просьбы только всё испортят.

– Дамир очень гордый и никогда не примет такой пощады, – добавила Амма. – Да и Рэграс его не отпустит. Разве что заменит казнь пожизненной каторгой или тюрьмой. А Дамиру уже хватит каторжных работ.

– А какая казнь по закону полагается за покушение на короля? – осторожно спросила Зерина.

– Не знаю, – спокойно ответил Мариен. – Её назначает сам король по своему усмотрению.

Диаманта с благодарностью посмотрела на брата. Мариен прекрасно знал, что могут сделать с Дамиром, мог привести примеры из истории, но специально не стал – они были один страшнее другого.

– Харт, вы-то как? – сменила тему Диаманта. – Как добрались до Тарины? Как рука?

– В порядке.

– А твоя мама, Зерина?

– Умерла, – Зерина прослезилась. – Но легко, не мучилась.

– Она уже при мне умерла, – сказал Харт. – Дом в Дайте мы продали, повезло, что быстро.

– Да почти даром отдали, – вставила Зерина. – Он же старый совсем.

– Всё равно, какие-никакие, но деньги. Продали и сюда вместе с Тайлиной приехали.

– А где сейчас живёте?

– Сняли комнаты на Молочной улице.

– Далеко, на окраине…

– Зато дёшево.

– А театр?

– О, в театре всё хорошо, – оживился Харт. – Нашли здание, несколько новых актёров взяли, Дин вовсю репетирует. Я посмотрел – играть-то хотят, но ведь не умеют ничего! Сам буду заниматься с ними.

Вдруг он повернулся к Нату.

– А ты где будешь жить? Чем на хлеб зарабатывать?

– На острове я был плотником. Завтра же пойду искать работу. А где жить – не знаю, – он растерянно развёл руками. – Я сюда пришёл, потому что всем обязан Дамиру. А где тут буду жить, даже как-то не подумал. Ничего, я не пропаду, найду себе угол.

Диаманта хотела пригласить его остаться, но Харт её опередил:

– Молодец парень! А пошли-ка с нами. У нас и переночуешь.

Харт, Зерина и Нат собрались уходить. Эдвин и Диаманта спустились, чтобы проводить их.

– Ты, главное, держись, Эдвин, – сказал Харт, когда они вышли во двор. – Тебе надо и мать сейчас поддержать. Идея у вас неплохая, но я бы на твоём месте не слишком надеялся на чудо.

– Ну что ты говоришь! – возмутилась Зерина. – Не видишь, на Эдвине и так лица нет – и ещё подбавляешь масла в огонь! Представь, каково ему сейчас слушать тебя?!

– Об Эдвине я и забочусь! Если сразу приготовиться к худшему, не так больно будет. И вот ещё что… – Харт понизил голос. – Я при твоей матери говорить не стал, а тебе скажу, имей в виду. Рэграс ещё больше ужесточил законы. Виселицы вдоль дорог теперь не пустуют… А вчера на Главной площади казнили фальшивомонетчика, отрубили ему руки и повесили. Мариен говорит, теперь всё становится так же, как было при Дабете.

– Да, – кивнула Зерина. – Одно слово неосторожное скажешь – и тебя сразу в тюрьму!

Все уныло замолчали. Но Харт махнул рукой.

– А, где наша не пропадала!

Он направился к воротам, повернулся и добавил:

– Что ты мне ни говори, Эдвин, а твой отец правильно поступил. Жалко только, что промахнулся.

 

На следующее утро Рэграс вызвал племянника к себе. Гидеон, как всегда, нарядный и надушённый, вошёл в кабинет, раскланялся и вгляделся в лицо дяди, не веря своим глазам.

– Ваше величество! Что с вами? Вы ранены?!

– Меня пытались убить.

– Как?! Убить?! Кто посмел?!!

– Дамир Эрдес, – усмехнулся Рэграс.

– Чернь! Сброд!! А вы с отцом ещё защищали их! Простите, дядя. Я не хотел вам дерзить. Просто я возмущён до глубины души! Этот нищий комедиант отказался от должности наместника, а после того, как вы предложили её этому… этому плебею, его отцу, он попытался унизить вас и покушался на вашу жизнь?! Надеюсь, что наглеца накажут со всей возможной жестокостью. Когда казнь?

– Ещё не знаю. В любом случае, после отъезда Элиаты. Ты был у неё? Когда она приедет?

– Она с радостью приняла приглашение. Сказала, что будет готова завтра вечером. Но… а как вы хотите казнить этого негодяя? Я не смею советовать вам, дядя, но считаю, что казнь должна быть публичной и предельно жестокой. Надо раз и навсегда проучить этих плебеев, которые смеют покушаться на вашу жизнь и на благополучие всего нашего Мира!

– Ты уже называешь Мир Дня нашим, и тебя даже заботит его судьба? Приятно слышать.

От возмущения Гидеон даже не заметил иронии.

– Да если бы я мог, я бы заковал этого Дамира в гайер на Главной площади и оставил его умирать в мучениях! Это будет единственной достойной платой за то, что он сделал! Всё остальное слишком мягко для такого преступления!

Рэграс устало посмотрел на него.

– Что ты так разбушевался, Гидеон?

– Я не знаю, что вы обо мне думаете, ваше величество. Судя по вашему тону, вы считаете, что я неискренен. Мне очень больно видеть такое отношение к себе, но сейчас речь не обо мне. Речь о вас! Я действительно беспокоюсь за вас, и меня охватывает ярость, когда я слышу, что кто-то смеет с такой наглостью отталкивать ваши милости и платить вам за них чёрной неблагодарностью! Я не могу спокойно слышать о таком! Буду счастлив видеть, как этого убийцу закуют в гайер.

– Я ещё не решил, как его наказать.

– Неужели у вас могут быть сомнения по этому поводу, ваше величество?! Неужели можно совершить преступление более страшное, чем совершил этот негодяй?!!

– Ну, во-первых, покушение было неудачным. Во-вторых, этот негодяй – храбрец и прекрасный правитель. Не могу не признать. А сын этого негодяя спас два Мира, мою жизнь – и твою, кстати, тоже. Забыл?

Лицо Гидеона выразило презрение.

– Что ж… Если вы всерьёз так считаете, ваше величество, я не посмею перечить. Я не преуменьшаю заслуг этого актёра, – поспешил пояснить он, заметив в глазах дяди гнев. – Но и преувеличивать их считаю ошибкой. Его прошлые поступки – не повод закрывать глаза на преступление, которое вчера совершил его отец! С какой стати? Неужели вы позволите, чтобы этот убийца Дамир остался доволен вашим приговором?! Неужели вы позволите, чтобы этот Эдвин полагал, будто вы у него в долгу?!!

– Прежде чем высказывать своё мнение, убедись, что понял, о чём идёт речь. А то рискуешь оказаться в глупейшем положении. Вот как сейчас.

– Но… какие ваши слова я понял неверно, ваше величество?

– Дамир заслуживает казни и будет казнён. Миловать его я не собираюсь – с чего ты взял? Но, во-первых, из-за заслуг Эдвина я в самом деле готов смягчить приговор его отцу – это будет справедливо. А во-вторых, с такими людьми, как Дамир, жестокость бесполезна и даже вредна.

– Но почему, ваше величество?!

– Потому что она оказывает на них обратное действие. Жестокая казнь – вернейший способ сделать из Дамира героя. В Сером Мире его пороли до полусмерти, на несколько дней оставляли без хлеба. Думаешь, это смирило его хоть немного? Наоборот. Кончилось тем, что он поднял людей, организовал побег. Управлять людьми он умеет, за ним идут. Если сейчас я приговорю его к гайеру или к иной публичной смерти под пытками, он вынесет всё без единого стона. И о нём будут годами, если не веками, вспоминать с восхищением. Мне это совершенно ни к чему. Да и в Тарине его никто не знает. Так что его казнят в тюрьме, без лишнего шума.

– И всё-таки рискну напомнить, что мягкость короля никогда не вызывает любви народа. А сейчас нужно быть вдвойне, втройне осторожными, ваше величество! Нужно уничтожать врагов ещё до того, как они начнут действовать!

– Может, мне отправить своих советников в отставку, а вместо них взять тебя? Ты один заменишь всех.

– Вы надо мной смеётесь, дядя… И всё-таки я повторю: нам надо быть предельно бдительными!

– Вот как? С чего это вдруг? Боишься утонуть или разбиться об острые камни?

Гидеона бросило в жар.

– Верни мне ключ. И объясни, зачем тебе понадобилась Фригитта.

Повисла тоскливая пауза.

– Я жду. Говори правду!

Гидеон вздохнул.

– Я буду честен, ваше величество. Истинную причину я и сам не знаю. Вначале, ещё весной, у меня возник вопрос о гайере. Просто стало интересно, вернулась к вам власть над ним или нет. Я пытался узнать, но мне никто ничего не сказал… Я сам удивился, когда понял, что это не даёт мне покоя. Возникло ощущение, что здесь что-то не так. Какая-то тайна и, главное, какая-то опасность для всех нас. Я чувствовал её почти физически! Я не знаю, что это такое, и тревога до сих пор не оставляет меня. Поскольку она возникла в связи с гайером, я решил узнать о нём всё, что только можно. Я спрашивал вас, но вы мне не ответили. Хотел посмотреть шёлк, но вы не разрешили. Наверное, после вашего запрета я должен был прекратить думать об этом, но не смог. Слишком отчётливое ощущение опасности, дядя. И я не понимаю, откуда! Я спрашивал у её величества, но она сказала мне не больше вас… Я вспомнил, что отец рассказывал о Фригитте, и решил поговорить с ней. Но вопросов только прибавилось… Кого она имела в виду? Что всё это значит? Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось, дядя! Ваше величество…

– Я тоже не хочу, Гидеон, – прервал его Рэграс.

– А всё-таки, власть над гайером вернулась к вам?

– Да. Если не веришь, могу показать.

– Что вы, дядя! Неужели я посмею сомневаться в ваших словах?!

– Ты постоянно в них сомневаешься. Но пока ты мне верен, я закрываю на это глаза.

– Что значит «пока»?! Я всей душой предан вам, ваше величество, и вам это известно!! Я ведь думал сам рассказать вам о разговоре с Фригиттой…

– Отчего же не рассказал?

– Боялся вашего гнева…

– Почему? Разве ты задумал что-то недостойное?

– Дядя, вы же знаете, что я люблю вас и никогда не предам!

Рэграс скептически поднял брови и сменил тему.

– Элиата, думаю, погостит у нас. Я хотел пригласить и Аксианта. Мы давно не собирались все вместе.

– Я буду счастлив видеть отца, ваше величество!

– Но пока ты не должен ничего говорить ему. Я сам его вызову.

– Хорошо, как прикажете, ваше величество, – ответил удивлённый Гидеон.

 

Элиата, сестра Рэграса, уже давно жила в огромном великолепном замке в Лунном лесу. Аксиант нередко гостил у неё, а её ближайшей подругой была Лунная Королева.

Внешне Рэграс с сестрой были похожи – у Элиаты тоже были тёмные волосы, тонкое, бледное лицо с красивым прямым носом, серо-зелёные глаза. Но характерами они отличались. Элиата была такой же умной и язвительной, как и брат, но там, где Рэграс предпочитал действовать жёстко, она выбирала иной, мягкий способ добиться своего – и обычно добивалась большего. Впрочем, Рэграс доверял сестре и не боялся подвохов с её стороны, потому что у неё совершенно отсутствовало свойственное ему честолюбие. Она давно предпочла интригам и борьбе спокойную жизнь.

В честь приезда сестры Рэграс устроил великолепный бал. Поздно ночью, когда он закончился, Элиата вошла к Рэграсу в покои в роскошном тёмно-синем платье, благоухая духами.

– Спасибо тебе, милый брат. Это был прекрасный вечер. Я не могла оторвать глаз от вас с Королевой. Кстати, где она сейчас?

– «Луна живёт в чертогах неба, а на земле – недолгий гость», – процитировал Рэграс строку из стихотворения. – Ты же знаешь её.

– Знаю. «Как ненадёжно, как прекрасно её сияние в ночи…» Я так рада, что у вас всё хорошо! Наконец-то мой строптивый брат обрёл домашний очаг и семейное счастье. Надеюсь, скоро наш Мир будет праздновать рождение наследника.

Рэграс улыбнулся.

– Я мечтаю об этом дне, сестра.

– Этот Мир теперь твой… А власть над гайером вернулась к тебе?

– Разумеется.

– Гидеон интересовался этим, когда приглашал меня сюда.

Рэграс нахмурился.

– У Гидеона плохая привычка везде совать свой нос.

– Гидеон умён. А разве твоя власть над гайером – это тайна?

– Не тайна. Гайер слушается меня. Всё как всегда.

– Ты действительно думаешь, что теперь всё как прежде? – Элиата с загадочной улыбкой посмотрела на Рэграса.

– Гайер в самом деле мой, хочется тебе того или нет.

– Королева объяснила, как именно ей удалось вернуть тебе власть над ним?

– Нет, она ничего не объяснила. А зачем? Когда Мир Неба вмешивается в мои дела, гайер на время выходит из повиновения. Королева дала мне немного своей силы – и гайер вернулся ко мне.

Элиата рассмеялась.

– Несмотря на свой ум, ты всегда был таким наивным. И она всегда водила тебя за нос. Наверное, за эту наивность она и любит тебя. И я люблю тебя за это. Но на твоём месте я была бы осторожна…

– Ты напрасно считаешь меня наивным, сестра. Мне тоже было интересно, как Королеве удалось вернуть мне гайер. Интересно, как никому! Я смотрел шёлк. Ничего особенного. Она совершила обычный магический ритуал, сказала, что разделяет со мной свою силу, потому что наши сердца связаны чувством. Шёлк показывает любое событие Великого Мира, как тебе известно.

– Кроме… – загадочно сказала Элиата.

Рэграс насторожился.

– Что ты имеешь в виду?

– Что? – переспросила она рассеянно.

– Что ты имеешь в виду? «Кроме» – кроме чего?

– Не знаю, Рэграс. Хотела что-то сказать и забыла. Ах, эта женская невнимательность… Ну что, милый брат, я пойду к себе. Сегодняшний бал утомил меня. Я зашла, чтобы ещё раз поблагодарить тебя за чудесный праздник. На какое-то мгновение мне даже показалось, что мы не в Мире Дня, а в отцовском дворце. Показалось, что отец сейчас войдёт в этот зал. А потом я взглянула на тебя и поняла, что отец здесь. Как ты похож на него! Спасибо тебе за это, – сказала Элиата, мягко сжала его руку и удалилась.

Рэграс подошёл к окну, взглянул вверх, привычно ища глазами Луну, но небо было пасмурным.

– Сегодня ты не в настроении разговаривать, Королева. Хочешь побыть одна… Ну что же, я подожду.

 

Вечер был хмурый, за окнами вздыхал осенний ветер. Амма готовила ужин, а Эдвин с Диамантой разбирали вещи с острова. Эдвин открыл шкаф, достал оттуда какой-то лист и повернулся к жене.

– Мы с тобой совсем забыли! «Если вам интересно поговорить о книге, приходите. Серебряный переулок, дом Лионеля Деля. Л.А.». Интересно, кто такой этот Л.А.?

– А давай завтра сходим к нему!

– Давай…

Диаманта посмотрела на мужа.

– Знаешь, Эдвин… Мариен, конечно, попробует что-нибудь узнать. У него приятель – сын судьи. Но давай посмотрим правде в глаза: в любом случае, без Аксианта нам не справиться! Надо вызвать его.

– Только как? Ехать в Эстуар?

– Так далеко и долго! А что, если мысленно звать его? Может, он почувствует?

– Он в другом Мире. Вряд ли почувствует…

– А может, Лунная Королева поможет? Она ведь обещала отблагодарить тебя!

Эдвин отрицательно покачал головой.

– Но о чём я её попрошу? Вызвать Аксианта втайне от Рэграса? Заступиться за человека, который пытался убить её мужа? Она не согласится. А если Рэграс узнает, он меня в порошок сотрёт. И отцу, чего доброго, ужесточит приговор.

Пришёл Мариен. Ему не удалось узнать ничего определённого, кроме того, что Дамира содержат в одиночной камере, в суровых условиях, под особо строгой охраной, а дата казни ещё не назначена.

– Боюсь, без Аксианта тут ничего не сделаешь, – добавил он и вздохнул.

– Как же быть… – выговорил Эдвин.

– Ночь приносит совет, – наставительно произнёс Мариен. – Так что самое мудрое сейчас – всем лечь спать. А завтра посмотрим. Что-нибудь придумаем.

Диаманта закрыла дверь спальни, свернула покрывало, взбила подушки. Эдвин расстегнул воротник рубашки и сел на кровать.

– Всё время представляю, как там отец. Я чувствую, как ему тяжело. А главное – что он не знает…

– Чего не знает?

– Не знает, что на самом деле ничего этого нет. Что всё это бессильно – тюрьма, цепи, унижение… Для него это всё – правда! Понимаешь? Он не знает другого Мира! Эти страдания для него – единственная реальность, и противопоставить ей нечего, только воспоминания…

Он встал и раскрыл окно. Вечер был тёплый и тихий. Между лёгких облаков блестели звёзды. Вдруг небо прочертила тонкая светлая линия.

– Звезда упала… – Эдвин прижался лбом к оконной раме. – По закону отца должны колесовать. Или четвертовать после публичных пыток. Или гайер… Мама этого не вынесет…

– Казни не будет, Эдвин! – горячо возразила Диаманта. – Не будет! Я не знаю, как именно, но твой отец спасётся!

 

На следующий день они отправились по адресу, указанному в записке. Серебряный переулок находился в западной части города. Дом Лионеля Деля из красного кирпича оказался высоким и представительным. Они позвонили в колокольчик. Открыла красивая большеглазая служанка в белоснежном переднике.

– Добрый день! Что вам угодно?

– Мы получили вот это письмо, – сказал Эдвин и подал ей лист. Она взяла его и ушла. Вскоре вернулась и пригласила их в дом.

Они прошли в просторную гостиную с тяжёлыми зелёными портьерами на окнах. Их встретил высокий, худощавый пожилой человек. Взглянув на его спокойное лицо, Диаманта сразу отметила про себя, что так вдумчиво и внимательно смотрят только люди, которые много читают и размышляют.

Его глаза были серыми, седые волосы падали на плечи. Аккуратные усы и бородка, строгий, безукоризненный костюм и манеры говорили о благородном происхождении. Он секунду смотрел на них, потом вежливо улыбнулся.

– Очень рад видеть вас в своём доме. Меня зовут Лионель Аркамбер.

– Аркамбер?! – изумился Эдвин.

– Да. Я потомок рыцаря Адриана. Кажется, именно о нём вы читаете в книге о Дороге?

Эдвин и Диаманта дружно закивали.

– Садитесь, – пригласил хозяин, указывая на широкий диван, и опустился в кресло напротив. – Я знаю о вас от его высочества Аксианта. Наверное, вас удивляет, почему мы знакомимся только сейчас, почему его высочество не привёл вас ко мне сам. Но всему своё время. Чем вы занимаетесь?

Эдвин коротко рассказал ему о себе, о поездке, об отце.

– А у вас нет связи с его высочеством Аксиантом? – спросила Диаманта.

– К сожалению, нет. Когда он жил здесь, иногда сам заходил ко мне. Поэтому всё, что я могу – это предложить вам свою посильную помощь. Я понимаю, что смириться с неизбежным тяжело. И тяжело смириться с расставанием. Но, как вам известно – известно даже лучше, чем мне – в этом Мире нет истинных печалей и нет истинных расставаний. Поэтому не стоит противиться обстоятельствам. В Мире Неба известно всё, что происходит в Мире Дня. Раз его величество Рэграс допущен к власти, значит, наш удел – подчиняться ему, даже если его решения кажутся неверными.

– То, что произошло с отцом – вопиющая несправедливость.

Лионель покачал головой.

– На свете не существует несправедливости. Всё, что происходит – справедливо. Это нужно для нашей пользы, даже если мы этого не понимаем.

– В таком случае получается, что все поступки в равной степени хороши? – спросил Эдвин. – Получается, что развязать войну или убить кого-то в такой же степени справедливо, как не развязать и не убить?

– Нет, конечно же, нет. Здесь присутствует определённая тонкость… На самом деле – то есть в Мире Неба – нет никаких войн и нет смерти. И кроме Мира Неба, на свете нет Миров. Великий Мир – не более чем сновидение. Можно верить в его реальность, а можно просто смотреть этот сон, не вмешиваясь в ход событий. Пусть они текут своим чередом.

– Но ведь сон снится не просто так. Он снится, чтобы мы чему-то научились – иначе он не имеет смысла.

– Может быть, да, а может быть, и нет… Вопрос о смысле нашей жизни – философский вопрос, на него невозможно дать однозначный ответ. Я предпочитаю не противиться неизбежному. Наверное, потому что люблю жизнь.

– Но ведь смерти нет. Значит, в конечном счёте бояться нечего, – заметила Диаманта. – Хотя страдание всё равно вызывает страх…

– Именно поэтому мне и кажется неразумным подвергаться ложным опасностям – так ведь сам не заметишь, как начнёшь верить в их истинность… Впрочем, это выбор каждого. Невозможно остановить борца, пока он сам не поймёт, что борьба бессмысленна. Невозможно утешить плачущего, пока он сам не поймёт, что не нуждается в утешении, что плакать не о чем… Книга говорит именно об этом. И об этом косвенно напоминают многие мои труды.

– Вы учёный?

– Да, Диаманта. Думаю, ты даже знакома с моими работами. Я пишу не под фамилией Аркамбер, а под фамилией Дель. Лионель Дель.

– Конечно, я знаю ваши книги! Они же входят в университетский курс.

– А почему вы пишете не под своей фамилией, если не секрет?

– Видишь ли, Эдвин, это сложно объяснить в двух словах. Точнее, объяснить можно, но непросто передать все нюансы вопроса. С одной стороны, мне хотелось бы каким-то образом отграничить себя как человека от себя как учёного. Считайте это проявлением скромности или же, наоборот, гордыни, как вам угодно… Ну и, во-вторых, фамилия налагает определённые обязательства, а я должен признать, что не стремлюсь, да и никогда всерьёз не стремился служить Миру Неба, как мой достославный предок, ваш покровитель Адриан. Но я не хотел бы, чтобы вы сочли, что я отказываюсь от имени и от долга. Как раз наоборот. Я крайне серьёзно и ответственно отношусь к своему роду и к наследию, оставленному Адрианом и запечатлённому в книге о Дороге.

– Вы читали её? – спросил Эдвин. Диаманта, слушая мягкую, гладкую речь Лионеля, никак не могла отделаться от ощущения, что она на лекции в университете.

– Да, но не в том смысле, в каком, я полагаю, её читаете вы, Эдвин. Я учёный, и книга мне интересна прежде всего как объект для изучения. Она интересна мне как памятник, как проявление литературного мастерства, как выражение философской позиции. Многие мои работы так или иначе посвящены идеям, изложенным в ней.

– Как? Она же всё время меняется!

– У меня есть достаточно большое количество экземпляров. Да, не удивляйтесь; только текст в них не меняется. Они специально переписаны для меня разными людьми. Я собираю тексты этой книги. И тексты, которые хранятся в моём архиве, всегда остаются неизменными. Согласитесь, что изучать книгу, которая постоянно меняется, очень неудобно и едва ли возможно, – Лионель улыбнулся.

– Но зачем её изучать? Ведь главное в ней – Дорога, а книга просто помогает идти…

– Как вы знаете, Диаманта, на любое произведение, в том числе и на книгу, можно смотреть с разных сторон. Я выбрал свою сторону, взгляд учёного – и не разочарован. Она чрезвычайно интересна для исследователя. Особенно для философа.

Лионель сделал небольшую паузу и продолжил:

– Должно быть, у вас уже возник вопрос, зачем я пригласил вас к себе. Во-первых, когда я узнал о вас от его высочества Аксианта, мне захотелось познакомиться с вами как с последователями учения, на котором я специализируюсь как философ, тем более что покровитель ваш – Адриан. Во-вторых, я предполагаю, что вы определённым образом поможете мне в моей работе, и я, в свою очередь, смогу чем-то посодействовать вам. Ну и в-третьих, я могу дать вам сведения об Адриане, которые из других источников придётся собирать по крупицам.

– Мы счастливы, что познакомились с вами, – ответила Диаманта. – Но каким образом мы можем вам помочь? И, кстати, как вы датируете и называете книгу в своих работах? Я не помню заголовка «Повествование о Дороге» ни в одном из ваших трудов.

– Вы совершенно правы. В случае с каждым экземпляром я брал то название, которое очевидно предлагалось самим текстом. Например, «История странствий, подвигов и приключений доблестного рыцаря Марабейля».

Диаманта задумалась, вспоминая, и растерялась:

– Я ведь её читала… Читала, но никогда бы не подумала, что это книга о Дороге. Это же детская сказка! И Мир Неба… подождите… там вообще нет такого названия! Там есть Мир Радужных Небес, куда идут герои. Далёкая сказочная страна.

Лионель улыбнулся и кивнул.

– Должно быть, вы и читали детский вариант. Но существует и другой. Он сложен для обычного читателя, особенно неподготовленного. Зато чрезвычайно интересен для исследователя. Благодаря мне многие варианты книги стали известны простым читателям – конечно, в переработанном виде, без такого чёткого акцента на Мире Неба, как в оригинале, потому что, согласитесь, знание о Мире Неба – это знание для избранных.

– А о ком вы читаете в книге? – спросил Эдвин. – Об Адриане?

– Нет, друзья мои, увы. Это одна из причин, по которой я пригласил вас к себе. Биографию Адриана я знаю досконально из наших семейных архивов. Но, к моему величайшему сожалению, я до сих пор не видел её интерпретации в книге. Поэтому встречу с вами я считаю величайшей удачей и надеюсь, что вы поможете мне заполнить этот досадный пробел.

– Каким образом?

– Если бы вы согласились, это принесло бы огромную пользу современной философии и литературе… Мне бы хотелось, чтобы вы переписали книгу специально для меня. Я не прошу вашего ответа сейчас, – добавил Лионель. – Вопрос непростой. Если вы согласитесь, работа потребует от вас времени, сил и прилежания. Подумайте и сообщите мне. А сейчас я готов ответить на любые ваши вопросы. Возможно, вас интересуют сведения об Адриане или о книге.

– А вы знаете, как она появилась в нашем Мире?

– Нет, Диаманта. И никто не знает. Появилась она в незапамятные времена – действительно в незапамятные. Задолго до первой войны. Даже в Эстуаре почти нет сведений о тех древних днях. Что уж говорить о нас. Мне известно, что оригинальных экземпляров очень мало. Его высочество Рэграс уничтожил многие из них. Впрочем, есть одно «но», одна деталь, которая до сих пор смущает меня… Примерно в те годы, когда Адриан ходил по этой земле, появилось несколько новых экземпляров – во всяком случае, раньше о них упоминаний не было. Но откуда они могли взяться, не имею понятия. Книга, безусловно, необыкновенная, и первое доказательство тому – её способность изменять текст. Я интересовался мнением его высочества Аксианта по этому вопросу – но он заверил меня, что Гареры не имеют к этому никакого отношения… Тем не менее, есть основания предполагать, что во времена первой войны было сделано несколько списков с оригинальной книги, и они приобрели свойства оригинала – в них тоже начал меняться текст.

– А зачем делались эти списки? – заинтересовался Эдвин.

– Слуги Мира Неба активно распространяли знания, изложенные в книге. Адриан рассказывал людям о Мире Неба, что и послужило причиной его смерти в молодые годы, – вздохнул Лионель. – В сравнительно молодые – ему было тридцать девять лет.

– А отчего он умер? – спросил Эдвин. – Пока я не читал об этом.

– Он был казнён. Казнён здесь, в Тарине, на Главной площади.

– Но за что? – у Диаманты забилось сердце.

– Как вам известно, Мир Неба никогда не вызывал симпатии у Гареров. Волею судеб случилось так, что пути Адриана и его величества, а тогда ещё его высочества Рэграса пересеклись. Адриан очень мешал его высочеству. Причём не только косвенно мешал, но и прямо пытался остановить его. Вначале Адриан просто следовал своей Дороге. Но в какой-то момент, видимо, решил, что тайное знание должно быть доступно всем, и полностью посвятил свою жизнь распространению этого знания. Ему удалось сделать многое, но он заплатил за это очень дорогой ценой. В конце концов его арестовали. Его высочество Рэграс потребовал отказаться от Мира Неба и прекратить распространять списки с книги под угрозой лишить Адриана жизни. Адриан мог бы сохранить свою жизнь, подчинившись хотя бы на словах, – но он не согласился. Его подвергали пыткам, но даже это его не сломило. Его высочеству Рэграсу тогда ненадолго удалось занять Тарину, его войска стояли здесь. Видя, что Адриан не намерен отступать, его высочество Рэграс казнил его с помощью гайера.

– Адриан умер в оковах из гайера… – выговорил Эдвин. – О Небо!

Вернувшись от Лионеля, Эдвин первым делом раскрыл книгу на последних страницах.

 

Не сумев сломить волю рыцаря преследованиями, тюрьмой, пытками и лишениями, Рэграс приговорил его к казни. На рассвете назначенного дня рыцаря привели на Главную площадь Тарины, где его ждали оковы, сделанные из злейшего металла Великого Мира. И взошёл Адриан на помост, и был закован в гайер по рукам и ногам. Но испытания, страшные для тела, не имели власти над его духом. Все, кто присутствовал на площади, были поражены стойкостью и терпением, с которыми рыцарь переносил жестокие мучения. Ни крика, ни стона не слетело с его уст. Рэграс покинул площадь, оставив пленника во власти всей ненависти Великого Мира, и вернулся только к закату. Адриан был ещё жив, хотя силы его угасали. Увидев Рэграса, он произнёс: «Мир Неба ждёт тебя!». Ничего не ответил Рэграс, а гайер запылал ослепительным огнём. Это были последние слова Адриана; произнеся их, он лишился чувств и вскоре испустил дух. И село солнце, и на Тарину опустилась темнота. Но оковы всё ещё пылали, ярко освещая площадь. Гайер был так разъярён чистотой и Светом, исходившими от рыцаря, что отказался повиноваться Рэграсу. Даже после смерти Адриана оковы не отпускали его тело, и солдатам пришлось потрудиться, чтобы снять их.

Прошла ночь, и в предрассветный час стражники, стоявшие на улицах, и часовые на башнях, и некоторые жители Тарины видели, как по городу проехал всадник. И были весьма изумлены, узнав Адриана. Только одежды его стали белыми как снег, и раны его зажили, и вся его фигура сияла неземным светом. И многие в тот день уверовали в Мир Неба и вступили на Дорогу, ведущую туда. И рыцарь Адриан, переступивший порог смерти, не оставил своего служения, ибо Свет Мира Неба сильнее смерти.

Помни, добрый путник: Мир Неба ждёт тебя. Этим словам суждено сбыться для каждого. Мир Неба ждёт всех, кто ещё не знает его, и будет ждать до тех пор, пока они не познают истину и не войдут в него с любовью в сердце.

 

Читать дальше »

 

vinietka