РЫЦАРЬ БЕЗ МЕЧА

Часть I. Эдвин
ГЛАВА 1. Книга о Дороге
ГЛАВА 2. Ключи
ГЛАВА 3. Аксиант
ГЛАВА 4. Бродячий театр
ГЛАВА 5. Эстуар
ГЛАВА 6. Тарина
ГЛАВА 7. Главная площадь
ГЛАВА 8. Серый Город
ГЛАВА 9. Бой
ГЛАВА 10. Фид
ГЛАВА 11. Тербек
ГЛАВА 12. Гайер
ГЛАВА 13. Адриан
ГЛАВА 14. Посвящение

 

Часть II. Дамир
ГЛАВА 1. Клятва Дамира
ГЛАВА 2. Отъезд
ГЛАВА 3. Дайта и Артисса
ГЛАВА 4. Шкатулка
ГЛАВА 5. Галь
ГЛАВА 6. «Салеста»
ГЛАВА 7. Буря
ГЛАВА 8. Встреча
ГЛАВА 9. Король
ГЛАВА 10. Л.А.
ГЛАВА 11. Приговор

 

Часть III. Рэграс
ГЛАВА 1. «Небесный колодец»
ГЛАВА 2. Выбор
ГЛАВА 3. Арест
ГЛАВА 4. Тюрьма
ГЛАВА 5. Письмо королевы Аиты
ГЛАВА 6. Морбед
ГЛАВА 7. Сон Гидеона
ГЛАВА 8. Перемены
ГЛАВА 9. Ларда
ГЛАВА 10. Дым и огонь
ГЛАВА 11. Спектакль
ГЛАВА 12. Замок Элиаты
ГЛАВА 13. Харт
ГЛАВА 14. Мариен
ГЛАВА 15. Месть
ГЛАВА 16. Начало Дороги

 

 

 

 

furgon

Часть II. Дамир

ГЛАВА 1. Клятва Дамира

Рэграс сел на трон совсем недавно, а Мир Дня уже почувствовал перемены. Вначале люди только радовались этому – после войны было неспокойно, часто случались кражи, грабежи, а Рэграс быстро навёл порядок.

Но вскоре радость сменилась тревогой: налоги выросли, в Тарине стали строже городские правила. А главное – заметно ужесточились законы. Ярким свидетельством тому стал массивный помост с позорным столбом, который построили на Главной площади вскоре после коронации. При Бероте публичные наказания были сравнительно редки, а сейчас позорный столб не пустовал. Впрочем, это было одно из самых лёгких наказаний.

Если раньше торговцев, уличённых в обмане или не заплативших вовремя налоги, просто штрафовали, то теперь их сажали в тюрьму или навсегда отнимали у них право торговать, так что они вынуждены были сами наниматься на работу. А за многие преступления, которые раньше карались тюрьмой, теперь стали казнить. К таким преступлениям относилось и неуважение к королю. За недостаточно почтительные слова о Рэграсе без промедления арестовывали, публично пороли плетьми и отправляли в Серый Мир. Нескольких таких случаев хватило, чтобы у таринцев пропала всякая охота обсуждать короля и тем более смеяться над ним.

С приходом Рэграса к власти лучше заработала торговля, стало меньше преступлений. Но в людях поселился глубокий, безотчётный страх.

 

Было ещё рано, но уже жарко. Звонко чирикали воробьи. По Сосновой улице проскрипела тележка молочника.

Открыв глаза, Диаманта первым делом вспомнила, что сегодня Эдвин должен идти к Рэграсу во дворец. От волнения у неё забилось сердце – этот день должен был стать для них днём больших перемен. Она повернулась к Эдвину.

– Давно не спишь?

– Нет…

– Всю ночь не спал.

Эдвин улыбнулся и поцеловал жену.

– Я никогда ещё так не волновался. Даже перед первым выходом на сцену.

Он пришёл во дворец ровно в полдень, как было приказано. В Тарине уже несколько дней стояла страшная жара. После горячих безветренных улиц казалось, что во дворце холодно. Офицер долго вёл Эдвина по лестницам и сводчатым коридорам, пока они не оказались перед высокими резными дверями королевского кабинета. Эдвин вспомнил, как весной его вели к Рэграсу на допрос. Офицер распахнул двери.

Просторный кабинет был оформлен в бордовых тонах. Между двумя выступами стены висел шёлк. Рэграс сидел в высоком кресле, обитом бархатом. Он выглядел строго, по-военному подтянуто и просто, хотя на нём был роскошный тёмно-серый костюм с серебристой отделкой.

Эдвин поклонился. Рэграс некоторое время рассматривал его холодным бесстрастным взглядом, потом сразу перешёл к делу:

– Твои родители живы и здоровы. Их историю в деталях ты услышишь от них самих. Я расскажу и покажу, – Рэграс кивнул на шёлк, – только то, что важно для дела. Итак, след твоего отца потерялся с того момента, когда он с двумя своими людьми уехал из Артиссы в Адар. Из-за обвала он свернул с главной дороги и увидел открытые двери в Серый Мир. Тербеку пришлось отправить туда всех троих.

 

По горной тропе ехали трое всадников. Небо ровным слоем затянули облака. Душноватый воздух был неподвижен.

– Дамир, может, всё-таки объедем с той стороны?

– Нет, Шен, мы и так задержались. Что это там? – спросил Дамир низким голосом с хрипотцой и остановил лошадь, всматриваясь вперёд. В его осанке и в чертах лица чувствовалась сила. Он был русоволосый, лет тридцати на вид, в простой полотняной рубашке с закатанными до локтей рукавами и кожаной безрукавке. На шее у него висел небольшой коричневый камень. Чуть прищуренные синие глаза смотрели спокойно и твёрдо.

– Мы проверим, – сказал Гарт.

– Странный шум, – заметил Шен. – Как бы снова не было обвала.

– Тут ещё разбойников полно, говорят.

– Посмотрите, можно ли проехать, – велел Дамир. – А ты, Шен, сейчас поедешь назад в Артиссу. Скажешь, чтобы начинали работу, не дожидаясь согласия правителя. Я всё равно его добьюсь. И заодно отвезёшь письмо Амме.

Гарт и Шен уехали. Дамир спешился, достал из кармана грифель и лист и стал писать. Вдруг впереди послышались крики. Дамир быстро убрал письмо в карман безрукавки, вскочил на лошадь и поспешил на шум. Его глазам открылась удивительная картина.

В скале были открыты высокие, массивные двери, за которыми виднелся тоннель, уходивший вглубь горы. Рабочие вывозили оттуда большие обтёсанные блоки тёмно-серого камня. Двери охраняли примерно двадцать солдат и офицер. Их форма удивила Дамира – она отличалась от формы королевских гвардейцев.

Гарт и Шен были разоружены и связаны. Дамир резко спросил:

– Что тут происходит?

– Сейчас объясню, – ответил офицер, подъехавший слева, судя по всему, высокого чина. Солдаты вытянулись перед ним, а командир отдал ему честь и доложил:

– Господин полковник! Вот задержали.

– Я наместник правителя, – сказал Дамир. – Зачем вы схватили моих людей?

– Взять его! – скомандовал полковник.

Дамир выхватил короткий меч и попытался отбиться от солдат, но его буквально стащили с лошади и разоружили. Дамир кулаком ударил одного из солдат так, что тот отлетел на приличное расстояние, ногами оттолкнул двух других. Тут на него навалились несколько человек разом, кто-то с размаху стукнул его по голове, ненадолго оглушив, а трое связали ему руки за спиной. Полковник оглядел его и заметил с издёвкой:

– Крепкий.

Он спешился и приказал принести ему бумагу и перо, после чего написал какой-то приказ и отдал солдату.

– В Серый Город их, мостить дороги. А этого выучить вежливости, – кивнул он на Дамира.

– Есть! – отчеканил солдат.

Дамир рванулся, пытаясь освободиться, но ему не удалось. Солдаты втолкнули его в тоннель, Гарта и Шена – за ним.

Пленников долго вели по однообразным прямым улицам Серого Города в квартал, застроенный низкими тёмными домами. Гарта и Шена сразу проводили в один из них, а Дамира отвели на площадь неподалёку, посреди которой в землю был врыт тёмный деревянный столб, и развязали ему руки.

– Раздевайся до пояса! – приказал офицер. – Быстро, скотина!

Охранники заставили Дамира снять безрукавку и рубашку. Его поставили лицом к столбу и привязали. К нему неторопливо подошёл высокий человек в серой форменной одежде, с ножом на поясе, презрительно ткнул его в бок рукояткой своей короткой плётки и произнёс с расстановкой:

– Ты раб его величества Рэграса, а я твой надсмотрщик. Тебя будут наказывать за любое неповиновение.

Один из охранников взял кожаную плеть. Надсмотрщик дал знак начинать.

Дамир вытерпел порку без единого стона. Он плохо помнил, кто он такой и как оказался здесь. Но в нём клокотал жгучий гнев. Когда его отвязали от столба, его синие глаза были темны от ярости.

Надсмотрщик равнодушно сказал:

– Завтра быть на работе с первым колоколом. За опоздание – порка. Хлеб получишь, только если выполнишь дневную норму. Будешь лениться – отправят в Чёрный Город. Отдайте ему одежду и отведите в наш квартал, – приказал он охранникам и ушёл.

Дамира грубо подтолкнули. Он брезгливо сбросил с себя руку охранника.

– Не прикасайся ко мне!

Охранник ударил Дамира кулаком по лицу и прикрикнул:

– Молчать! Или тебя выпороть ещё раз? Пошёл!

– Да не копайся, собака! – проворчал второй.

Его довели до длинного одноэтажного дома с маленькими окнами и позвали коменданта.

– От полковника Тербека, – сообщил охранник и показал приказ.

Охранники ушли. Комендант отвёл Дамира в полутёмную комнату с земляным полом. Из мебели там были только голые нары, один табурет и грубо сколоченный стол, на котором стояла глиняная чашка.

Дамир ничком опустился на нары и какое-то время лежал без движения. Наконец с усилием встал. Уже темнело. Он принёс воды, напился и плеснул на лицо. Потом осмотрел карманы своей одежды и нашёл письмо. Перечитал и поморщился, словно от боли.

– Амма… это же моя жена, – выговорил он. – Эдвин… Эдвин – сын. Почему я помню их так плохо? Что произошло? Не знаю… не помню… Проклятье…

Был тихий, ласковый вечер, в ясном небе горели крупные сентябрьские звёзды, но в доме Дамира царила тревога. Его двадцатипятилетняя жена Амма, невысокая, тонкая, с большими карими глазами, ходила туда-сюда по гостиной, сжимая руки от волнения. Потом села за стол, взяла книгу и попыталась читать, но тут же отложила её. Какое-то тягостное предчувствие не давало покоя. Дамир должен был вернуться ещё две недели назад, но от него до сих пор не было никаких вестей. Амма позвала:

– Сынок!

Шестилетний мальчик, такой же русоволосый и синеглазый, как отец, стоял у окна, задумчиво глядя на ночную реку, которая поблёскивала в темноте между ветвей. Услышав голос матери, он подбежал к ней.

– Сынок, завтра я уеду.

– Куда? – он внимательно посмотрел на неё.

– Я хочу встретить папу, сделать ему сюрприз.

– Тогда возьми меня с собой!

– Нет. Тебе лучше подождать нас дома. Мы скоро вернёмся.

– Я не хочу, чтобы ты ехала одна, – возразил Эдвин и взял её за руку.

– Почему, сынок?

– Няня Серита говорила, что в горах опасно путешествовать одному. Давай я поеду с тобой. Я буду охранять тебя.

– Не беспокойся, Эдвин, – Амма улыбнулась и погладила его по голове. – Я буду не одна. Меня будут охранять папины люди, поэтому бояться ровным счётом нечего. Сейчас уже поздно, а завтра нам рано вставать. Ты ведь проводишь меня?

– Конечно, мама!

– Тогда пойдём спать прямо сейчас. Я расскажу тебе сказку.

– А песенку?

– И песенку спою. Пойдём, мой хороший.

На рассвете Амма с охраной из десяти человек собралась выезжать. У ворот она обняла и расцеловала Эдвина, потом сняла коричневый камень на кожаном шнурке и надела его на шею сыну.

– Пока я путешествую, он будет с тобой. Как тот волшебный талисман в сказке, который хранит от всего плохого, помнишь? Береги его. И обещай, что не станешь скучать и будешь во всём слушаться Сериту!

– Обещаю, мама. Только возвращайтесь побыстрее!

– Мы с папой скоро вернёмся, сынок.

Амма ещё раз обняла Эдвина и долго не выпускала. Потом поцеловала его в лоб и уехала. Он долго стоял у ворот и смотрел на пустую утреннюю дорогу, сжав камень в руке…

Эдвин плохо помнил, как уезжал отец, а прощание с матерью в деталях пронеслось перед его мысленным взором.

Рэграс продолжал:

– Твоя мать поехала на поиски Дамира по этой же дороге, и Тербек тоже приказал отправить её в Серый Мир. Её распределили в швейную мастерскую, в ту, где потом работала Диаманта, и поселили в той же комнате. А рабочие мостили дорогу около мастерской. Однажды Амма случайно увидела Дамира на улице, и они узнали друг друга. Твои родители умудрялись регулярно встречаться. Впрочем, правила для рабов ужесточились позже, а тогда за встречи и разговоры в нерабочее время не так строго наказывали.

Тогда же я отправил в Серый Мир тридцать человек из своей армии. Среди них был офицер Армат, который до ареста выкрал у меня ключ от Мира Иваль. Я узнал об этом поздно – Армат оказался в Сером Мире вместе с ключом. Его тоже отправили мостить дороги. Он быстро подружился с твоим отцом. Дамир рассказал ему о Мире Дня. Армат всё вспомнил, и они запланировали побег. Всего набралось шестьдесят пять человек.

Рэграс кивнул на шёлк.

Туман рассеялся, открыв довольно большую, но низкую, грязную полутёмную комнату. Эдвин знал, что смотреть будет тяжело, но всё равно был поражён тем, что сделала с отцом жизнь в Сером Городе. Дамир, грязный, измождённый, лежал ничком на голых нарах; его спина представляла собой сплошную рану – изрытая рубцами, покрытая запёкшейся кровью. На мускулистых руках тоже виднелись рубцы от плетей и синяки.

За столом около маленького окна, уронив голову на руки, сидела Амма в серо-голубом дорожном платье, в котором уехала на поиски мужа. Дамир пошевелился и кашлянул. Она тут же подняла голову.

У Эдвина перехватило дыхание, когда он увидел её лицо. Она была измученная, исхудавшая, бледная, с тёмными кругами под глазами.

Дамир медленно приподнялся. Из-за бороды и усов его лицо выглядело суровым. В тяжёлом взгляде стояли боль и гнев.

– Ну как ты? Тебе лучше? – Амма быстро встала и помогла ему сесть.

– Да.

– Сможешь идти?

– Да, – хрипло ответил Дамир и закашлялся. Амма взяла со стола чашку с водой и подала ему. Он напился, вытер усы и бороду. Некоторое время хмуро молчал.

– Я отомщу за нас.

– Умоляю тебя, не думай об этом! – Амма заглянула ему в глаза. – Не надо мстить! Послушай меня хотя бы сейчас! Я ведь просила тебя беречь себя. Ради меня, ради сына! А ты вчера опять не сдержался. И что изменилось? Надсмотрщик останется таким же, каким был, а ты еле жив после этих плетей! Ещё одной порки тебе не вынести. Как я испугалась за тебя!

– Прости, что заставил тебя страдать. Но я мужчина и не должен вести себя как трус. Иначе ты первая же разочаруешься во мне.

– Ну о чём ты говоришь, – вздохнула Амма устало.

– Ничего. Сегодня унижениям конец. Через полчаса мы будем далеко отсюда.

– Скоро увидим Эдвина, – Амма улыбнулась.

– Но я отомщу за нас.

– Не надо, Дамир! Если нам удастся бежать, просто забудем всё это, как кошмарный сон!

– Нет, Амма. Нет. Забыть значит простить. А я никогда не прощу ни единого удара, нанесённого здесь тебе и мне! Ни единого оскорбления! Ни единого дня, что мы здесь провели! Никогда не прощу мерзавца, который считает себя вправе делать из честных свободных людей рабов, домашний скот!!

Дамир повернулся к жене и поморщился от боли.

– Амма, я клянусь всем, что у меня есть дорогого. Клянусь своей любовью к тебе и к Эдвину. Клянусь, что доберусь до Рэграса и убью его!!!

– Дамир, не надо!

– Я сделаю всё, чтобы остановить этого изверга, – продолжал Дамир. – Всё, чтобы спасти от него как можно больше людей. Всё, чтобы навсегда избавить от него Мир. И мне не жалко будет потратить на это целую жизнь!

– Прошу тебя!

– Я так решил и сдержу своё слово, – отрезал Дамир и сменил тему. – Ты как? Спала хотя бы немного?

– Немного да…

– А как вчера прошёл день? Тебя не били?

– Нет. Мне и позавчерашнего достаточно.

– Вот что, Амма. Если я не смогу убежать, хотя бы ты беги. Беги одна. Я хочу, чтобы ты выбралась отсюда.

– Но…

– Обещай мне, – скорее приказал, чем попросил Дамир.

– Хорошо.

Некоторое время они молчали. Вдруг Амма ахнула, что-то вспомнив.

– Что такое?

– Я же не могла предвидеть, что пробуду с тобой до утра. Твой камень и письмо остались в тайнике под полом.

Дамир помрачнел и хотел что-то сказать, но ударил первый колокол. В комнату начали входить те, кто намеревался бежать. Собрались быстро, за несколько минут. Беглецы старались соблюдать осторожность, но их всё равно было слишком много. Надсмотрщик, оказавшийся неподалёку, увидел подозрительную толпу, вошёл и властно спросил:

– Что здесь происходит?

– Не твоё дело, – ответил Дамир.

– Что?! – раздался короткий свист, и у Дамира на руке вздулся красный рубец. – Сейчас же получишь полсотни плетей, а потом – в Чёрный Город!

Дамир встал и со всей силы ударил надсмотрщика. Тот не удержался на ногах, но его подхватили другие рабочие и начали избивать. Он упал – его стали бить ногами.

– Прекратите! – закричала Амма.

– Хватит, оставьте его! – велел Дамир. – Армат, открывай.

Армат сосредоточился и поднёс зелёный ключ с замысловатым узором прямо к стене. В ней появилась замочная скважина. Ключ вошёл туда, Армат его повернул. На стене очертились контуры двери. Она медленно отворилась. За дверью был туннель, в котором клубился туман.

– Заходите все, быстро! – приказал Дамир. Он дождался, когда все войдут, выглянул в коридор, чтобы проверить, не забыли ли кого-нибудь, и уже собрался войти в переход, как его остановил пришедший в себя надсмотрщик. Он в ярости схватил Дамира за руку.

– Собака! Не уйдёшь! Охрана!!

Недалеко от дома шёл караульный отряд. Послышались быстрые шаги охранников.

– Заходи скорее, оставь его! – крикнул Армат.

– Это ему напоследок, – сказал Дамир, резким движением прижал надсмотрщика к стене, взял за горло, мгновенно выхватил из-за его пояса нож и ударил прямо в сердце, всадив нож по самую рукоятку.

Амма стояла у самой двери и всё видела. Она ахнула и стала терять сознание. Дамир подбежал и подхватил её. Армат торопливо закрыл дверь. Когда появились охранники, контуры проёма исчезли со стены – в пустой комнате осталось только тело убитого.

Поверхность шёлка потемнела.

Рэграс поинтересовался:

– А если бы я спросил тебя сейчас, ты бы тоже сказал, что ненависть не бывает справедливой, и что Тербеку нужно сохранить жизнь?

Рэграс смотрел на него в упор, с безжалостным интересом. Эдвин долго молчал, а потом произнёс:

– Да.

Рэграс продолжил:

– Итак, они сбежали из Серого Мира, вышли в горах на юго-западе, недалеко от моря, близ Галя. Спрятались в пещере. Я немедленно начал их искать. Поисками занимался Тербек. Беглецы выбрали Дамира предводителем, но вскоре разделились. Им нужно было как-то доставать себе еду и одежду – начиналась зима. Армат и его бывшие солдаты решили промышлять разбоем, а Дамир запретил своим людям разбойничать и занялся поисками надёжного места, где можно спрятаться на первое время. Тербек быстро поймал Армата и его людей. На допросе они выдали место, где прячется Дамир. Я тут же отослал Тербека с большим отрядом за Дамиром и его сообщниками, но их и след простыл. Я узнал о них только благодаря шёлку… Ты ведь вырос на юге. Ничего не слышал про капитана Пирса Брита и его корабль «Салеста»?

– Нет.

– Брит родом из Эстуара. Юг уже давно пристанище всех, кому заказан путь в приличные места. Брит набрал там команду, построил «Салесту» и пустился плавать по Западному морю. Их во всех портах боятся – они разбойники… «Салеста» – быстроходный корабль, и Брит – неплохой моряк. В то время, когда твой отец искал укрытие от Тербека, Брит как раз пришёл в Галь.

Дамир сумел с ним встретиться, и Брит согласился увезти его и его людей с материка на остров в трёх неделях плаванья. Зелёный остров, большой, удобный для жизни. Тогда он был необитаем. О нём почти никто не знает – корабли туда не заходят. Тридцать пять человек во главе с Дамиром уплыли туда в надежде отсидеться и потом вернуться назад. Брит оставил их там и ушёл.

Но вернуться на материк не получилось. Брит регулярно заходил на остров, привозил туда всякий сброд. Он предупредил Дамира, что Тербек до сих пор ищет его. Дамир стал ждать. Несмотря ни на что, он хотел вернуться домой открыто.

А население острова увеличивалось. Чтобы поддерживать там порядок, нужна была твёрдая рука. И твой отец решил остаться там навсегда. Его люди хотели вернуться и требовали, чтобы Дамир отпустил их. Но Дамир отдал приказ, под страхом смерти запрещающий всем, кроме Пирса Брита и его команды, покидать остров, чтобы об этом убежище никто не узнал. Брит и его матросы держат язык за зубами – ведь им грозит виселица за укрывательство преступников. Поэтому Брит ни под каким видом не берёт никого с острова на «Салесту». Четыре человека однажды тайком пробрались к нему на корабль, но их нашли, и Дамир их повесил. После этого никто не рисковал.

Эдвин опустил голову.

– На острове ещё не известно, что я стал королём.

В голосе Рэграса послышались знакомые Эдвину жёсткие нотки.

– Дамиру придётся подчиняться мне, хочет он того или нет. К тому же, жителям острова больше незачем прятаться. Я не собираюсь наказывать Дамира и других беглецов. Даже Брита с его командой пока не трону, хотя по ним виселица плачет. Твой отец должен будет дать мне присягу и управлять островом на законных основаниях. Если он не захочет быть наместником, я отпущу его на все четыре стороны.

Итак, ты отправишься в Галь, а оттуда на «Салесте» на остров. Передай отцу, что я буду знать обо всех его планах, – Рэграс показал на шёлк. – Сейчас я напишу письмо. Передашь его Дамиру лично. Я буду на острове десятого сентября.

Рэграс встал и подошёл к конторке. Через пару минут запечатал письмо своей печатью, протянул его Эдвину и добавил:

– Брит собирается отплыть на остров в конце июля. Ему совсем ни к чему сообщать, что ты послан мной. Он просто откажется взять тебя на корабль. Учти ещё вот что. Если Дамир последует своей клятве мстить и поднимет бунт, он будет казнён самой жестокой и позорной казнью. А если ты встанешь на сторону отца, тебя тоже казнят, несмотря на твой недавний подвиг.

– Я не стану ни с кем бороться. Я поклялся не брать в руки оружия.

– С чего это вдруг?

– Я рыцарь Мира Неба. Адриан посвятил меня.

– Адриан давно умер.

– Адриан жив.

Рэграс поднял на него свинцовый взгляд и смотрел довольно долго, но Эдвин не отвёл глаза. Наконец король медленно произнёс:

– Слуги Мира Неба имеют дурную привычку слишком много брать на себя. Знаешь, кого я буду карать наиболее жестоко? Бунтарей. А твоя позиция – это тоже своего рода бунт. Она подрывает авторитет законной власти и косвенно обесценивает её. Это прямой путь к неповиновению. Ты всё понял?

– Да.

– Можешь идти.

Эдвин поклонился, как того требовала вежливость, и покинул королевский кабинет. Офицер проводил его вниз. Эдвин вышел в зной белой от солнца площади, чувствуя себя совершенно измученным, и поспешил домой.

Диаманта бралась за разные домашние дела, чтобы успокоиться и скоротать время, но не могла ни на чём сосредоточиться. Прошёл показавшийся очень долгим час. Когда пробило два, Диаманта заволновалась, что могло задержать Эдвина во дворце так надолго, но вскоре на лестнице послышались его шаги. Она побежала в прихожую.

– Ну как?

Эдвин поцеловал её и прошёл в гостиную.

– Родители живы?

– Да, живы и здоровы.

Диаманта облегчённо вздохнула, но заметила в глазах Эдвина растерянность и боль.

– Ты неважно выглядишь. Что случилось?

Эдвин молча прошёл на кухню. Умылся, напился воды, сел у окна и передал Диаманте разговор с Рэграсом, в деталях описав увиденное.

– После твоих рассказов о Сером Мире я много раз пытался представить, как там жили родители. Но не предполагал, что всё было настолько плохо. А сейчас Рэграс грозит отцу казнью, если он не подчинится.

– И тебе тоже.

– Я не собираюсь ему сопротивляться, а отец… После всего, что было, подчиниться Рэграсу?! Для отца нарочно не придумать большего унижения! Дать Рэграсу присягу?! И это при его-то гордости?!

– А мне кажется, что всё не так страшно. Рэграс специально показал тебе именно тот момент, когда Дамир был доведён до предела. Такие унижения, боль, голод…

– Отец поклялся ни больше ни меньше убить Рэграса! Я уверен, что он и сейчас не намерен отступаться от клятвы. Только у него нет иного выхода, кроме как наступить на своё самолюбие и подчиниться. И всё это затеял я, когда начал искать родителей!

– Даже не думай об этом! – решительно возразила Диаманта. – Зачем ты винишь себя? Рэграс всё равно узнал бы про остров! От него с этим шёлком теперь ничего не укроется. А ты, по крайней мере, сможешь помочь отцу!

– Боюсь, что он не примет мою помощь…

Диаманта обняла его и прошептала:

– Всё образуется.

Эдвин прижал её к себе и долго не отпускал.

– Когда поедем? – спросила она.

– На днях. Чем раньше, тем лучше. Надо успеть на корабль.

Скрипнули ворота, на лестнице послышались шаги. Вошли Зерина и Харт.

– Ну что? – с заметным волнением спросила Зерина прямо с порога. – Как всё прошло? Почему у вас обоих такой вид?

– Ну и жара сегодня. Дайте воды, – попросил Харт.

Диаманта налила ему большую кружку. Он мгновенно осушил её, сел, взглянул на Эдвина и потребовал:

– Рассказывай.

Диаманта ждала, что Харт выскажется по адресу Рэграса, но, когда Эдвин закончил, он произнёс только:

– Всё ясно. Вам одним ехать не стоит. Мы с Зериной поедем с вами. На юге сам знаешь сколько разбойников и проходимцев.

– Мы ещё не обосновались в Тарине, можем ехать куда угодно! – согласилась Зерина. – Дядюшка Дин хочет набирать новых актёров, в театре нас пока заменят. Да и что бы ни было, ваше дело важнее!

 

Читать дальше »

 

vinietka