РЫЦАРЬ БЕЗ МЕЧА

Часть I. Эдвин
ГЛАВА 1. Книга о Дороге
ГЛАВА 2. Ключи
ГЛАВА 3. Аксиант
ГЛАВА 4. Бродячий театр
ГЛАВА 5. Эстуар
ГЛАВА 6. Тарина
ГЛАВА 7. Главная площадь
ГЛАВА 8. Серый Город
ГЛАВА 9. Бой
ГЛАВА 10. Фид
ГЛАВА 11. Тербек
ГЛАВА 12. Гайер
ГЛАВА 13. Адриан
ГЛАВА 14. Посвящение

 

Часть II. Дамир
ГЛАВА 1. Клятва Дамира
ГЛАВА 2. Отъезд
ГЛАВА 3. Дайта и Артисса
ГЛАВА 4. Шкатулка
ГЛАВА 5. Галь
ГЛАВА 6. «Салеста»
ГЛАВА 7. Буря
ГЛАВА 8. Встреча
ГЛАВА 9. Король
ГЛАВА 10. Л.А.
ГЛАВА 11. Приговор

 

Часть III. Рэграс
ГЛАВА 1. «Небесный колодец»
ГЛАВА 2. Выбор
ГЛАВА 3. Арест
ГЛАВА 4. Тюрьма
ГЛАВА 5. Письмо королевы Аиты
ГЛАВА 6. Морбед
ГЛАВА 7. Сон Гидеона
ГЛАВА 8. Перемены
ГЛАВА 9. Ларда
ГЛАВА 10. Дым и огонь
ГЛАВА 11. Спектакль
ГЛАВА 12. Замок Элиаты
ГЛАВА 13. Харт
ГЛАВА 14. Мариен
ГЛАВА 15. Месть
ГЛАВА 16. Начало Дороги

 

 

 

 

furgon

ГЛАВА 14. Посвящение

После визита к Аксианту Рэграс поехал в Эслу, чтобы встретиться с Фидом. Поднялся в горы пешком по узкой тропинке, петлявшей между скал, и добрался до дракона на закате.

Фид удобно устроился на широком скальном выступе. Увидев Рэграса, он медленно приподнял голову. Рэграс низко поклонился. Фид не проронил ни звука – он разговаривал с Рэграсом так же, как с Мариеном, безмолвно, избегая слов.

– Я рад тебя видеть, Фид!

– Я тоже рад тебя видеть, мой мальчик. Я долго ждал, когда ты соберёшься поговорить со мной.

– Я пришёл к тебе за советом. Как мне быть?

– Не спеши. Реку не заставишь течь быстрее, чем она течёт.

– Фид, как бы я хотел остаться с тобой надолго – на несколько дней, на месяц… Но я должен спешить.

– Что такое дни и месяцы для дракона? Они как мгновения для людей – всего лишь мимолётный отблеск солнца на воде, который тут же разбивает ветер. За эту зиму твой слух стал хуже. Ты торопишь реки, ты мчишься так, что шум ветра заглушает голоса Мира. Когда я звал тебя, ты не слышал меня.

– Я не слышал тебя, Фид…

Рэграс сел на большой камень, повернулся лицом на север и долго смотрел на угрюмую весеннюю долину с почти растаявшим снегом и на ровное пасмурное небо, которое с высоты склона казалось бескрайним.

– Фид, почему гайер до сих пор не слушается меня?

– В твоей музыке боль, мой мальчик.

– Дело не в боли… Это пустяки, – и Рэграс равнодушно посмотрел на свою руку, на которой по-прежнему безжалостно горел перстень.

– Боль, о которой ты говоришь – лишь слабый отголосок жестокой боли, терзающей тебя. Боли, скрытой так же глубоко, как глубоко прячется гайер в недрах Великого Мира.

– Я не понимаю. Что ты имеешь в виду?

– Мальчик, ты выбрал себе тяжёлый путь, – дракон медленно вздохнул. – Кому дано в пылу битвы удержать занесённый клинок, убрать в ножны меч? Тебе пришла пора сделать это. Но звуки боя в твоей душе не дают тебе остановиться, звон мечей не даёт тебе услышать музыку… Юноша, сказавший тебе, что ненависть не бывает справедливой, сказал правду.

– Значит, я несправедлив, Фид? Да, я совершаю ошибки… Но тебе ли не знать, что я всегда старался быть справедливым!

Рэграс помрачнел. Перстень на его руке вспыхнул ярче.

– Не добавляй к своей боли боль от моих слов, потому что я не хочу ранить тебя словами. Ты несправедлив к себе, мальчик мой.

– Я живу так, как научил меня отец. Мужчина должен быть похожим на клинок: спокойным, суровым и холодным, безжалостным к врагам и беспощадным к себе.

– Я вижу тебя лучше, чем ты видишь сам себя. Ты уподобляешь себя клинку, но клинок холоден, а твоя душа подобна огню, и чувства твои горячи; от удара на лезвии меча остаётся лёгкий след, а ты от каждого удара судьбы получаешь глубокую рану, которая болит и кровоточит… Ты весь изранен, мой мальчик. Я слышу музыку твоей крови и голос твоего сердца. Борьба, которую ты ведёшь, безнадёжна; ты никогда не одержишь победу.

– Ты говоришь о моей короне?

– Время поворачивается, и я пришёл сюда, чтобы помочь тебе взять корону. Она принадлежит тебе по праву, потому что в твоих жилах течёт королевская кровь. Я говорю о тебе самом. Ты ещё не знаешь своей истинной силы и отвергаешь её источник, как злейшего врага, а истинного врага своего принимаешь за лучшего друга.

– Кто этот враг, Фид?

– Гайер, мой мальчик. Ты веришь, что повелеваешь им – но это он повелевает тобой. Ты уподобляешь себя полководцу, у которого в подчинении непобедимое войско, но ты подобен пленнику, закованному по рукам и ногам, который, будучи не в силах терпеть мучения от оков, говорит то, что его вынуждают сказать.

– Ты думаешь, что я подчиняюсь гайеру?!

– Да, Рэграс. Гайер – это сама ненависть, и он заставляет тебя ненавидеть. Ненависть слепа, и ты становишься слепым, покоряясь ей. Стоит тебе захотеть правды и ясности, гайер немедленно наказывает тебя. Гайер жесток, и ты, повинуясь его воле, тоже становишься жестоким и беспощадным. Стоит тебе внять голосу любви и поступить милосердно – гайер наказывает тебя… Ты думаешь, что гайер помогает тебе достичь величия, но цель, к которой он ведёт тебя – чёрная бездна. А когда в тебе нарастает сопротивление ему, он карает тебя жестокой болью. Тебе ли не знать, как мучительно его прикосновение? Ты потерял власть над ним потому, что твоя душа жаждет правды, а главное, потому, что ты сомневаешься в его силе.

– Я не сомневаюсь в ней, Фид.

– Не бойся признать истину; я отчётливо слышу её голос. Тебя поразила сила духа юноши, которого ты недавно допрашивал. Твоё сердце подсказало тебе, что этот юноша сильнее тебя – и сильнее гайера. А гайер не терпит сомнений в своём всемогуществе. Ты хочешь быть справедливым, но гайер не хочет этого; он пытался убить невиновного, потому что он жаждет убивать – а ты воспротивился и не позволил ему. За это гайер теперь наказывает тебя.

– Я знаю, что ты мудр, Фид, но сейчас ты ошибаешься. Гайер дан мне отцом, а отец желал мне только добра!

– Твой отец хотел, чтобы ты был могущественным, но, сам того не ведая, подставил тебя под жестокий удар. А ты сделал роковой шаг в тот день, когда доверил гайеру всю свою силу… Запомни, мой мальчик: единственное, на что способен гайер – это гореть от ненависти и уничтожать, а затем ему самому суждено погаснуть, потому что он не нужен Великому Миру.

– Почему не нужен, Фид?

– У гайера нет мудрости, ведь ненависть слепа. Она похожа на воина, разящего своим мечом всех, кто встречается на его дороге. У гайера нет знания, поэтому он никогда не побеждает. Ненависть, уничтожающая дерево, не знает, как оно растёт. Она знает лишь, как его срубить, но не умеет понять, что музыка Великого Мира не сможет быть такой, какой должна, без голоса его листвы, и краски Мира поблёкнут без игры солнца в его ветвях… Посмотри с этого склона на Мир. Там, внизу, на севере, на востоке и на западе живут люди, леса и реки ждут весны, звери и птицы слушают, как звучит земля. Все, кто живёт на свете, создают, творят и продолжают жизнь. Даже хищные звери дарят жизнь и продолжают её, ибо все в Мире зависят друг от друга. У всех есть путь. Только у гайера нет пути. Если дать ему волю, он уничтожит всё, а потом погаснет сам, оставив после себя тьму и пустоту.

– Гайер – это власть. Власть всегда жестока. И я жесток, Фид. Но иначе нельзя.

– Ты не жесток. Жесток гайер, в который ты закован сердцем. А ты рождён свободным и должен избавиться от оков. Выбери другую дорогу, мой мальчик. Тебе пора возвращаться домой.

Рэграс с болью посмотрел в глаза дракона.

– Дорогу назад давно скрыла ночь.

– Право выбирать путь дано тебе от рождения. Гайер не в силах отнять его.

– Но как я могу освободиться, Фид? Что мне делать? Дай мне совет. Ты единственный в Великом Мире, чей совет я приму. И только тебе мне не стыдно признаться, как я измучился и устал.

Рэграс подошёл к дракону и прижался лбом к его боку, к твёрдой прохладной чешуе. Уже почти стемнело. Рэграс долго стоял так и слушал тишину и дыхание Фида.

– Я дам тебе совет, мой мальчик. Откажись от всего, что было сделано с помощью гайера, и от него самого. Пусть он останется в прошлом.

– Но в гайере вся моя сила! Если я откажусь от него, я стану обычным человеком!

– Да, твоё теперешнее могущество навсегда покинет тебя. Но твои дети родятся такими же сильными, как все Гареры. Не горюй. Это единственный путь. Начни дорогу с начала; много веков должно пройти в Мире, чтобы погасла эта ненависть и успокоилась боль.

– Нет, Фид. Нет. Я не могу снять этот перстень, как пленник не может снять оковы, которые я на него надеваю, – Рэграс горько усмехнулся. – Я не могу предать своего отца! К тому же, я король, а без гайера на троне делать нечего.

– Ты король по крови. Не пристало тебе защищать своё право на корону силой.

– Ах, Фид. Ты мудр, но ты поднялся так высоко, что тебе не слышны стремления людей.

– Я всё знаю, мой мальчик. Сейчас ты не понимаешь меня, но наступит час, когда ты услышишь мои слова. Выбор между свободой и гайером – это выбор между жизнью и смертью.

– Нет, мне придётся выбирать между двумя смертями. Эта дорога хуже проклятья, Фид! У короля выбор невелик: или постоянно биться за власть, даже сидя на троне, потому что всегда найдётся предатель, мечтающий забрать себе корону, – или идти на плаху. Если я выберу жизнь, как ты говоришь, это будет то же самое, как если бы я добровольно сложил оружие и опустил щит во время битвы… Какой-нибудь очередной Тербек возьмёт меня голыми руками. Король из династии Гареров, лишившийся силы и тайных знаний – это же позор! Что обо мне сказал бы отец, узнав, что я так поступил!

– Мой мальчик, не забывай спрашивать у своего сердца, что сказала бы твоя мать о каждом твоём поступке. В том, что я советую тебе, нет позора; ты произнёс эти неразумные слова от боли. Твоя сила изменится, но не исчезнет. Для всех, кто окружает тебя, ты останешься таким же, каким был – могущественным, непреклонным и непобедимым.

– А для Королевы? Она сразу поймёт, что я потерял свою силу, и её любовь сменится презрением.

– Когда ненависть гаснет, не остаётся ничего, кроме сияния истинной любви.

– А если я оставлю всё как есть?

– Тогда тебя ждут новые страдания. Предательство Тербека – это просто боль от оков из гайера, надетых на тебя. Если ты не освободишься от них, пройдёт совсем немного времени, и тебя ждёт новый удар и новая боль, сильнее, чем эта. Если ты выживешь после этого удара, тебя ждёт ещё один. Тебе ли не знать об этом, тебе, столько раз вырывавшему у пленников признание с помощью страха, ненависти и боли? Когда я говорю об этом, я чувствую печаль…

– Всё верно, Фид. Но король на то и король, чтобы нести эту ношу. Нести, пока силы не иссякнут. Отказаться от неё значит предать страну и самого себя.

– В Мире Дня слишком легко перепутать приобретение и потерю, дар и жертву, счастье и несчастье. Ты думаешь, что потеря гайера – это утрата, но на самом деле это избавление для тебя. Откажись от ненависти, и тебе будет дана истинная сила, которая не иссякнет никогда.

– Разве такая сила существует, Фид?

– Это сила, которая уже много веков удерживает твою руку, когда ты собираешься совершить чёрную несправедливость. Это сила, сохранившая жизнь юноше, которого ты едва не убил по ошибке, сила, сохранившая жизнь тебе и твоей Королеве.

– Мир Неба?

– Она исходит оттуда.

– Так значит, этот Мир в самом деле спас меня?

– Да.

– Но я всё равно ненавижу его, Фид! И сейчас ещё сильнее, чем раньше! Он отобрал у меня всё. То, что перстень ещё на мне, не имеет значения. Я уже не Гарер. Лучше мне было родиться нищим, чем терпеть такое унижение!!

– Я слышу твою боль. Твоя музыка стала громкой, как крик, в ней звучит страдание и отчаяние. Но сохранивший мужество сохраняет своё достоинство. Ты не заслуживаешь презрения, поэтому прости себя. Прости себя, мальчик мой. Отказавшись от гайера, ты станешь чист перед Миром Неба и перед Великим Миром. Не забывай, о чём я сказал тебе: ты получишь другую силу, гораздо более могущественную.

– Я не верю в неё, Фид… Даже если она существует, кто просто так даст её мне? Зачем я нужен Миру Неба? Да и что он может здесь, в Великом Мире? На войне погибли многие, кто должен был жить дальше. И где был Мир Неба? Почему не спас их? Почему позволил умереть моим солдатам – и сохранил жизнь этому бродячему актёру? А где был Мир Неба, когда мой отец умирал, так и не узнав всей правды обо мне?! Если это справедливость, пусть лучше я буду несправедлив!

– Эти слова говорит твой ум. Но твоё сердце думает иначе. Вслушайся в его музыку, мой мальчик.

Рэграс сел на камень и долго смотрел в сумрачную даль.

– Фид, твои слова принесли мне боль, по сравнению с которой боль от гайера – детская забава. Но спасибо тебе за них. Чем раньше узнаешь правду, тем лучше… И спасибо тебе за шёлк. Но почему ты подарил его Аксианту, а не мне? Мне он нужнее!

– Потому что сердце Аксианта свободно от гайера. А тебе нужно быть очень осторожным с шёлком.

– Почему? Ведь шёлк говорит только правду!

– Да, только его недостаточно, чтобы ты увидел правду. Нужно, чтобы твоё сердце тоже стремилось к ней. А сердце, закованное в гайер, не может отличить истину от лжи.

– А почему шёлк не показывает будущее?

– У гайера нет пути, нет выбора, поэтому его будущее можно знать заранее. А у тебя есть путь. У тебя есть путь, как у каждого жителя Великого Мира.

Рэграс почтительно поклонился дракону и начал спускаться в долину. Фид долго смотрел ему вслед.

 

Чтобы полностью расследовать заговор Тербека, Рэграсу понадобилось много времени, и он попросил у Аксианта шёлк. Тот, недолго думая, подарил ему шёлк, тем более что после коронации собрался переехать в Эстуар.

– Разве тебе он не нужен? – удивился Рэграс.

– Что толку копаться в прошлом? – беспечно ответил Аксиант. – Всё равно его уже не вернёшь.

– А что ты решил с Гидеоном?

Аксиант пожал плечами.

– Ничего. Поедет со мной. Или ты хочешь, чтобы он остался?

– Я пригрозил ему, что если он ещё раз струсит, я лишу его фамилии, – медленно сказал Рэграс. – Но он и так Гарер только по фамилии, а по характеру – нет… Я могу сделать его настоящим Гарером.

– Как? Он на тебя обижен. Собирался даже уехать в Эстуар до коронации, несмотря на твой запрет. Еле отговорили его.

Рэграс задумчиво погладил бородку.

– Нет, пусть остаётся здесь. А что, если ты дашь мне право распоряжаться силой его перстня? Все обиды сразу пройдут.

Аксиант рассмеялся.

– Я не против. Это пойдёт ему на пользу. Представляю, что с ним будет, когда он узнает…

Когда Гидеон узнал об этом, он действительно был вне себя от возмущения: теперь он полностью зависел от дяди и, вместо того, чтобы гордо уехать прочь, должен был добиваться его благосклонности, иначе жизнь при дворе грозила превратиться в кошмар. А больше всего Гидеона задело то, что не кто-нибудь, а отец поставил его в такую ситуацию. Только самолюбие не позволило ему показать, как он встревожен и раздосадован.

 

Стоял ясный рассветный час. На дороге вдоль леса было тихо. Слева раздался негромкий стук копыт. Из-за поворота выехал Адриан в белом одеянии на стройном белом коне. Казалось, его силуэт светился в прозрачных весенних сумерках на фоне тёмного леса и бурой земли.

Он спешился и позвал:

– Эдвин!

Эдвин подошёл к нему и поклонился. Он был без куртки, в белой рубашке.

– Я звал тебя, чтобы посвятить в рыцари Мира Неба.

Эдвин опустился перед Адрианом на колени и склонил голову. Казалось, время не шло. Ветра не было, над дорогой замерла спокойная, глубокая тишина.

– Повторяй за мной слова клятвы. Произноси их сердцем. Они навсегда останутся с тобой и станут законом, которому ты будешь следовать неуклонно.

«Я, Эдвин Эрдес, становясь рыцарем Мира Неба, отдаю жизнь служению Свету и посвящаю её тому, чтобы помочь другим увидеть Свет.

Я, рыцарь Любви, обещаю не носить и не использовать никакого оружия; у меня нет и не может быть защиты сильнее Любви, которой я повинуюсь. Никакая опасность Мира Дня не страшна мне отныне, ибо Любовь всемогуща и неуязвима. Я полностью доверяюсь ей и полагаюсь только на её силу.

Я отдаю ей своё сердце, свои мысли, слова и поступки и обещаю отвечать всем, живущим в Великом Мире, на добро – радостью, на зло – прощением, на боль – терпением, на гнев – спокойствием, на войну – миром, на страдание – утешением, на отчаяние – надеждой, на вопрос – ответом, ибо я здесь, чтобы помочь им увидеть Дорогу».

После того, как Эдвин повторил эти слова за Адрианом, Адриан простёр над его головой правую руку, и Эдвина залил ослепительный свет, словно луч с неба проник сквозь облака. Когда он погас, Адриана уже не было.

Эдвин поднялся с колен и долго смотрел на пустую утреннюю дорогу, извивавшуюся по равнине вдоль леса.

Утром он рассказал Диаманте этот сон.

– Знаешь, мне почему-то кажется, что это был не просто сон. Что это было на самом деле.

– Так вот зачем Адриан ждал тебя на дороге!

Эдвин подошёл к окну и задумался, глядя на утренний город под бледно-голубым весенним небом. Диаманта взяла книгу, раскрыла наугад – и ахнула.

– Посмотри!

 

В пасмурный день ранней осени Адриан оседлал коня и отправился на прогулку по своим владениям. В лесу неподалёку от реки он увидел человека в сияющем одеянии, который произнёс: «Здравствуй, Адриан. Теперь ты готов, и я пришёл сюда, чтобы посвятить тебя в рыцари Мира Неба. Сними свой меч и доспехи, они больше не понадобятся тебе». Адриан, поражённый светом, исходившим от незнакомца, и красотой и силой его взгляда и голоса, спешился и выполнил эту просьбу, а затем в великом благоговении опустился на колени. «Повторяй за мной слова клятвы. Произноси их сердцем. Они навсегда останутся с тобой и станут законом, которому ты будешь следовать неуклонно». И произнёс Адриан слова клятвы: «Я, Адриан Аркамбер, становясь рыцарем Мира Неба, отдаю жизнь служению Свету и посвящаю её тому, чтобы помочь другим увидеть Свет…»

 

Через несколько дней Аксиант с помощью ключа перебрался в Тарину и заодно отправил Диаманту с Мариеном и актёров в замок Варос.

Замок уже привели в порядок после войны, здесь всё было, как прежде, но отсутствие дяди Рида ощущалось повсюду. Вечером Диаманта с Мариеном поднялись на стену и долго стояли, глядя на тёмную, медленную реку.

Наутро поехали в Тарину. Актёры нашли для фургона удобное место на окраине и расположились там на первое время. Диаманта и Мариен пошли домой вместе с Эдвином.

Небо было пасмурным, без просветов. Ветер сменился на северный, заметно похолодало. Все трое сильно волновались, каждого не оставляла мысль о том, что они увидят дом разорённым или разрушенным войной.

Наконец они свернули с Университетской на Сосновую улицу, увидели дом. К счастью, он был цел. Отворили скрипучие ворота, поднялись наверх, постучали в дверь. Родители уже вернулись. После объятий и слёз проговорили до темноты.

Когда стемнело, Эдвин собрался уходить.

– Я думала, ты останешься… – грустно сказала Диаманта, когда они вдвоём спустились во двор. Над крыльцом горел фонарь. Здесь всё было, как раньше, и с трудом верилось, что за этот год столько всего произошло.

– Нет, я пойду. Вам надо побыть с родителями. Вы столько времени не виделись.

– Мама сказала, что ты ей теперь как сын – это правда. Эдвин, я так счастлива!

– И я. Теперь ты со мной.

Эдвин поцеловал Диаманту и вышел за ворота. Диаманта долго смотрела ему вслед, а фонарь на цепи покачивал ветер, и его свет ритмично двигался по стене.

 

Когда на землю опустилась ночь, в замке Рэграса, в его кабинете внезапно погасли все свечи. Рэграс был погружён в бумаги. От неожиданности он поднял голову и взглянул в окно, которое с резким звуком распахнулось. Сильный ветер смешал и поднял в воздух листы со стола.

В окне сияла Луна. Лунный луч, падавший на пол, сделался ослепительно ярким, а когда он погас, Рэграс увидел прямо перед собой Лунную Королеву в сияющем белом платье. Не говоря ни слова, он встал и страстно поцеловал её.

– Любимая! Наконец-то!

– Рэграс… – Королева посмотрела ему в глаза. – Я пришла не только чтобы увидеть тебя, но и чтобы сделать тебе подарок. Пока мы были в разлуке, я поняла, что он должен принадлежать тебе, – и Королева протянула ему ключ от Лунного Мира.

Он взял его.

– Тебя больше не страшит злой рок?

– Ты давно отдал мне своё сердце, и мой рок уже лёг на твою судьбу. Теперь нам не свернуть с этого пути. Но если уж мне суждено принести тебе несчастье, я хочу полностью разделить его с тобой. Владей этим ключом, моим Миром и мной.

– А ты не будешь сожалеть об этом, когда твоё время изменится? Прекрасная Луна непостоянна…

– Нет ничего постоянного в Великом Мире. Сейчас наступает время для нас.

Рэграс надел ключ от Лунного Мира на кольцо, на котором висели пять ключей.

– Ты отказался от гайера? – удивилась Королева, заметив, что вместо прежней гайеровой у его перстня серебряная оправа.

Рэграс вздохнул. На его лице мелькнула странная улыбка.

– Я встретился с Фидом. Он сказал, что я должен отказаться от гайера. Да, в те дни гайер совсем не подчинялся мне. Перстень жёг мне руку как огонь. Ничего не оставалось, кроме как заменить оправу. Фид советовал навсегда оставить гайер в прошлом. Я хотел это сделать, уже собрался произнести заклинание, но… в последний момент передумал и оставил всё как есть.

– А сейчас гайер подчиняется тебе?

– Не знаю.

– Давай проверим.

Они прошли в северную башню, в камеру, где Рэграс допрашивал Эдвина. Рэграс посмотрел тяжёлым взглядом на пустые оковы, свисавшие с потолка, и привычным властным движением положил пальцы на перстень. Оковы сомкнулись и вспыхнули. Он скомандовал им раскрыться – они погасли и раскрылись.

– Прекрасно, я рад. Фид предупредил, что отказ от гайера будет означать для меня потерю почти всей силы. А я не мог этого допустить. Я не хочу, чтобы ты презирала меня. Лучше пусть мои дни будут короче, пусть против меня создаются заговоры… Мне всё равно. Я только хочу, чтобы со мной был подарок отца, его сила – и ты.

– Я всегда буду с тобой, милый, – ответила Королева и поцеловала его. – Я чувствовала твоё отчаяние. Весь мой Мир от него потемнел. Это я сделала так, чтобы твой новый перстень сохранил твою старую силу.

– Ты заставила гайер повиноваться мне? Но как?!

– Мне многое подвластно, дорогой.

 

Эдвин и Диаманта поженились в конце мая. Дом в Тарине теперь остался в их полном распоряжении – Ника Тисса назначили смотрителем музея в Варос, а Мариена – его помощником. Лили и Коннор, которые всю войну прожили в Адаре, теперь перебрались в Тарину и тоже поженились.

В начале июня Эдвин получил письменный приказ Рэграса явиться во дворец.

– Будет разговор о моих родителях.

– Наконец-то! – обрадовалась Диаманта. – Что бы там ни было, лучше знать, чем сомневаться и догадываться.

 

Читать дальше »

 

vinietka